Харри Проглоттер и Волшебная Шаурматрица - Сергей Панарин

Попрощавшись с Лежачим Камнем, путники за шагали к темной полосе.

– Слышь, анекдотчик? – окликнул валун Джеймса. – А где ты такую байку про комаров подцепил?

– Сам придумал два дня назад, – не оборачиваясь, честно сказал Барахлоу.

– Молоток! Удачи вам всем, бедняжечки вы мои…

Но последних слов Лежачего Камня ребята не расслышали.

– Проглоттер, ты гений! – восхищенно щебетала Козазель. – Дед из русичей, значит?..

– Угу, – Харри смутился, он не привык к тому, что его хвалят.

– А у меня из жигулевичей предки, – признался Барахлоу.

– А у меня из балтичей, – улыбнулась Молли.

– Правда, бабка моя из миллеровичей, а теткин муж из редбуловичей, – признался Проглоттер.

Джеймс потрепал себя за кончик носа и махнул:

– А у меня предки по матери Немироффичи-Водкины…

Дойдя до широкой полосы и сотворив заклятие, Джеймс, Молли, Харри и Йода ощутили, каких понесло вверх. Эльф прижался к ноге Харри. Ровненький квадрат земли, на котором они стояли, поднимался с невообразимой скоростью. Через считанные секунды валун превратился в маленькую беленькую точку. Наконец взлет закончился, и глазам искателей Чвакального Чмошища открылось небольшое селение аграрно-индустриального типа.

Аграрно-индустриальный тип сам вышел навстречу гостям, оставив соху, запряженную механической лошадью (из ноздрей страшной стальной животины валил дым, испуганный Йода еще сильнее прижался к ноге Проглоттера).

– Добром пожаловать, дорогие гости снизу! – хозяин лошади радушно улыбался, протягивая ребятам руку. Ладонью вверх.

Они растерялись.

– Легкое замешательство разделяю ваше, – тихо зашипел Йода. – Но встречающий намекает, что радуется нам не бесплатно.

– Как это?! – очумел Харри.

– А! Это же Жмотляндия. Тут всё за деньги, – догадалась Молли.

Джеймс молча полез в кошель и дал аграрно-индустриальному типу пару шикелей.

Молли нервно постукивала пальчиками по рукоятям кинжалов, рассматривая селение. Несколько домишек, загон для механических лошадей, мельница, лес в стороне…

– Спасибо, чужестранцы, – не снимая улыбки, промолвил тип. – Если вы уже устали, сели-встали, сели-встали, ой, извините, заговариваюсь… Так вот, вашему вниманию предлагается лучший в селении жмотель.

Тип махнул рабоче-крестьянской рукой в направлении стоящего за деревней трехэтажного здания с неоновой надписью «El Coyote» и поковылял обратно к сохе.

– Если всё будет развиваться в том же духе, у нас не останется бабок, – поморщился Джеймс.

Стремительно вечерело, и небо затягивали темные тучи. Ребята хмуро зашагали к жмотелю.

Внутри было почти темно и таинственно. В центре располагалась барная стойка, за которой флегматично «суетился» бармен. Вокруг стояли столы и стулья. На эстраде тусовалась живописная рок-банда, небрежно исполнявшая песню «Вомбат-батяня, батяня вомбат…».

Стены пестрели разными интересными плакатами. Там висели и фото, изображающее небоскреб Vampire State Building, уворачивающийся от огнедышащего дракона, и транспарант «Всё лучшее йетям!», и красочная световая реклама «Только у нас! Мисс Кикимора Мира – 2004!Лук-стриптизер – кто это наблюдает, тот слезы проливает! Факир-шмаглоглотатель! Смертельный номер: человек-труп! Гигантские карлики! Акробаты на кишках! Укротитель дикого аппетита!»

Рядом болталось некое подобие доски объявлений. Висело всего два. Первое носило характер личной переписки: «Девушка, представившаяся Машей! Не бойтесь! Это я! Юноша, представившийся Дубровским» Второе было посерьезнее: «Организация заберет у населения своего сотрудника в нетрезвом состоянии».

IV

Счастье в труде!

Министерство иностранных злодеяний занимало одну из самых высоких башен Цитадели Зла.

Служащие МИЗ часто курили и выбрасывали окурки в окна. Бычки летели вниз и застревали в облаках. Антисанитарно-эпидемиологическая служба ежемесячно выносила благодарность министерству за вклад в загрязнение окружающей среды.

Основной работой министерства иностранных злодеяний были составление и рассылка гадких писем в адреса глав разных государств и международных организаций. Как правило, письма содержали всякие угрозы, оскорбления и прочую грязь.

Затем Хитрус придумал забрасывать письмами парламенты, муниципалитеты и областные суды. Страны, подвергавшиеся атакам министерства иностранных злодеяний, издали первый негромкий стон.

По-настоящему они застонали, когда один из смышленых подчиненных Объегориума изобрел так называемый спам. Пока спецслужбы спали, неутомимые злодеятели писали тонны корреспонденции и рассылали ее простым гражданам.

Жемчужинами коврового письмометания стали весточки от так называемого Центра Иностранного Нерусского Языка (которого реально не существует, но который жаждет обучить всех и вся разговорному нерусскому), предложения купить телефонные и овощные базы мифической Москвы, а также призыв самим включиться в спам-движение: «Мы пошлем вас и вашу фирму по всем адресам!»

Гордилось ведомство Хитруса и менее раскрученными проектами типа рекламы чистки то ли сопел струйников, то ли струй сопляков.

Под этот проект были специально выведены особые почтовые совы, которые прилетали к адресату как бы из ниоткуда и возвращались в никуда. Подвид был назван сованонимайзерки.

Потом министерство иностранных злодеяний совершило подлинный прорыв. Из архивов был поднят и оптимизирован самый страшный почтовый вирус на свете – магическое Письмо Счастья. Теперь объекты атаки сами превращались в переносчиков заразы. Непреодолимое заклятие заставляло получателя помимо своей воли переписывать и рассылать друзьям бесовское нагромождение следующих слов:

«Здесь откровение, даруемое нам верхними силами! Старая мечта человечества сбудется через этот невзрачный листочек бумаги. Прочтите и перешлите тридцати трем людям.

Один мальчик болел энурезом. Вышел мальчик на берег моря, там отлив. А отлив, как всегда, обнаружил илистое дно и всё то, что принесло море. В этот благословенный час принесло мальчику бутылку, а в бутылке это письмо. Прочитал мальчик письмо и выздоровел. А потом не переслал его тридцати трем друзьям и через пять минут опять заболел!

Или другой мальчик из Англии пришел к Стоунхенджу, воздел руки вверх и говорит: «Хочу велосипед!» И был ему велосипед. А в бардачке – это письмо! Переслал мальчик письмо, и стало ему счастье: до сих пор педали крутит.

Одному французу в только что застекленное окно залетел камень, а к камню была привязана такая же записочка-счастье. Француз раскидал тридцать три камня в окна своего квартала, и ему была прибыль: ведь он был стекольщиком. Он теперь так и живет – утром письма, днем заказы.

В начале прошлого века каждый будущий пассажир «Титаника» незадолго до круиза получил по такому письму. И ни один не додумался сделать так, как в нем написано!

Дэвид Копперфильд перед каждым своим шоу отправляет по триста тридцать три письма, и у него всё получается!!!

У Василия Ивановича Пупкина из Чебоксар та же история, и ему тоже всё удается!

Итак, вы поняли, что это письмо не хухры-мухры, а действенный магический артефакт. Ксерокопированию и форвардированию не подлежит! Только переписав его от руки или перенабив на компьютере, вы получите желаемый эффект.

Пишите, не искажая: слово в слово, буква в бувку, с точностью до запятой! Вот текст:

Vita brevis, ars longa! Buenos dias, mano о mano! 1 wanna bе loved bу уои, tirli-tirli-bum, оо-оо-оо!!! Ahalay-mahalay, sim-salabim, kljaski-masjaski!!!»

Хитрус Объегориум как раз дописывал пятнадцатую копию Письма Счастья (он имел неосторожность посмотреть без специальной защитной маски на образец усовершенствованного письма), когда в кабинете министра материализовался Мюллер со всеми спецэффектами.

Объегориум расчихался, так как у него была аллергия на серу. Орлиный нос главы МИЗа затрясся, как мобильный телефон с виброзвонком.

Мерцающий от гордости Мюллер без лишних церемоний начал доклад:

– Шеф, я только что из Хоботаста. Отличные новости, шеф.

– Отличные, – проворчал Хитрус, ловя и успокаивая нос. – Из-за тебя я поставил кляксу на Письмо. Вот тебе и новости… Впрочем, излагай.

Призрак скрупулезно пересказал свою беседу со Штирлицем и, усталый, но довольный, плюхнулся на кожаный диван.

Хитрус разделался с двадцать вторым экземпляром Письма и смог оторвать взгляд от стола, пока вкладывал листок в конверт.

– Мюллер, вы дурак, – вынес вердикт Объегориум.

И углубился в изготовление следующей копии.

Мюллер хранил почтительное молчание.

– Штирлиц вас надул, как мальчонка шарик, – министр снова выкроил секундочку на разговор.

Далее с пятиминутными перерывами Мюллер узнал, что он лопух и старый маразматик, пес, потерявший нюх, представитель прочих видов фауны и флоры. Призрак вдруг увидел со всей трагической ясностью: друг Штирлиц впарил ему самую разухабистую ложь, а он, некогда чемпион по интриге, повелся…