Лунный прилив - Стелла Камерон

С каждой минутой все сильнее ощущая нежелание возвращаться в Рингстэд-Холл к его аристократу владельцу, Грир только глубже зарывалась в воротник. Эндрю-то прекрасно известно, кто он такой и кем были его родители, в его фамильном древе нет никаких темных пятен. Уж наверняка ему ни разу в жизни не пришлось страдать от незащищенности.

Грир вовсе не нужно было знать всю свою родословную начиная с прапрадедов или видеть их портреты. Достаточно было бы истории первых двух лет ее собственной жизни. И она надеялась отыскать эту историю среди отлогих холмов Дорсета, так странно сочетавшихся с его дикими берегами и переменчивой погодой.

Том и Диана Уайетт взяли Грир из семейного приюта в Уэймуте, когда ей было два года. Эта американская пара работала по обмену в британской фирме, производившей воздушные суда. Когда Грир исполнилось четыре, через год после возвращения в Штаты, у супругов родилась Кейси — ребенок, которого Уайетты, как предполагалось, были не способны зачать.

Грир выросла в атмосфере любви и поддержки и все время скрывала свой интерес к тайне прошлой жизни, что заставляло ее чувствовать себя предательницей, даже сейчас. Несмотря на то что Том и Диана всегда были искренни с ней, Грир чувствовала, что они знали о ее прошлом что-то такое, о чем предпочитали не распространяться. Грир с Колином, обсуждая это, пришли к выводу, что если приемные родители девушки и скрывали что-то, то только ради ее блага. Грир все намеревалась задать им вопросы, мучившие ее, но никак не решалась. Они оба погибли за год до поездки Грир с Колином в Англию.

Это путешествие задумал Колин. Он часто разъезжал по европейским аукционам в качестве покупателя антиквариата. Но его короткие поездки обычно ограничивались посещением широко разрекламированных мест, как правило в Лондоне или Париже. А в этот раз он запланировал остаться в Англии на месяц и поискать новые интересные предложения, которые иногда всплывали на частных распродажах в поместьях, расположенных вдали от больших городов. Колин собирался сосредоточить поиски на юге Англии, особенно в Дорсете, поэтому Грир могла бы заниматься поисками своей биологической семьи, пока муж работал.

Поскольку в то время Грир была на седьмом месяце беременности, то поначалу она скептически отнеслась к плану мужа, но постепенно и сама загорелась идеей, выслушивая убедительные доводы Колина:

— Врач говорил, что тебе полезно путешествовать. К тому же ты ведь все равно так просто не перестанешь думать о прошлом. А если решишь, что не хочешь больше охотиться за ним, — выкинешь эту мысль из головы, и все. Но ты нужна мне там, особенно сейчас.

Колин погладил округлившийся живот жены, как делал бесчисленное количество раз, и поцеловал ее. И Грир уступила.

Авария произошла через три дня после их отлета из Сиэтла. Если бы только она отказалась ехать. Все случилось потому, что Колин хотел угодить ей, ведь он так ее любил. Это любовь к ней убила его, во всем была виновата одна Грир.

Сморгнув, она задрала голову. Все поводы для повторной поездки были лишь отговорками. Кейси верно предположила, что Грир просто хочет вернуться в то место, где они с Колином были вместе в последний раз, посетить его могилу — его и Коллин. Но она все равно не успокоится, пока не разузнает что-нибудь о своем происхождении. Кроме того, здесь ей может представиться несколько отличных возможностей и свежих идей для обустройства «Бритмании». И потом, Эндрю Монтхэвен...

Над головой Грир сгрудились сучковатые ветви деревьев, и по ее коже пробежали мурашки. Температура воздуха постепенно снижалась, а надежность ее одежды оставляла желать лучшего. Выбора не оставалось. Ей придется принять помощь Эндрю, иначе она не доберется до Уэймута. Даже если отсюда удастся дозвониться до таксопарка, все равно у нее нет с собой денег, чтобы расплатиться. Вряд ли таксисты соглашаются на выписанные клиентами чеки, особенно на большие суммы.

Грир медленно побрела обратно. Миновав рощу, она обнаружила, что входная дверь открыта, а на пороге стоит высокий мужчина, силуэт которого вырисовывается на фоне освещенной прихожей. Должно быть, Эндрю оделся и, спустившись, все это время ждал ее. Он стоял расставив ноги, засунув руки в карманы, и вглядывался в темноту. Одетая во все черное, она, наверное, еще оставалась не замеченной им.

— Привет, — проговорила Грир фальшиво бодрым тоном, с ужасом представляя, что он теперь думает о ней. По меньшей мере считает ее легкомысленной и взбалмошной. Не самая лучшая характеристика, к тому же в корне неверная, но ведь Эндрю и не может знать о том, какая она на самом деле. И никогда не узнает. И насколько же надо быть безрассудной, чтобы опоздать на автобус? — Привет, — повторила она, подходя ближе. — Это ужасно. Я тебя достала, я знаю. Но, судя по всему, мне никак не добраться до Уэймута своим ходом — разве что пешком. Тем более я все равно не знаю, куда идти.

Не умолкая ни на секунду, она приближалась к нему. И почему он не отвечает ей?

Грир избегала взгляда Эндрю, пока не почувствовала, как его рука сжала ее локоть. Его улыбка не была снисходительной. А на его лице было написано не раздражение, а, наоборот, нечто похожее на облегчение. Она сошла с ума, это точно. Да он, должно быть, только и мечтал о том, чтобы Грир никогда не вернулась. Но она, в свою очередь, ответила ему благодарной улыбкой.

— Я уже собирался идти за тобой, — будничным тоном отозвался хозяин дома. — Вот только боялся напугать тебя в темноте. Ты так стремилась поскорее уйти, что у меня просто не хватило духу предупредить тебя, что здесь ты как на необитаемом острове.

Захлопнув входную дверь изнутри, он пропустил ее вперед по лестнице.

«Ты так заботлив, — хотелось сказать Грир. — Настолько уверен в себе, что можешь без стеснения обнажить чувства перед другими, не боясь показаться слабым. Прости, что так повела себя с тобой». Но все эти слова так и остались запертыми в ее сердце.

Эндрю указал ей путь к двери, ведущий через коридор на верхнем этаже.

— Заходи и отогрейся, а потом отвезу тебя в Уэймут. — Его рука коснулась ее талии. — Не бери в голову. Ты привнесла разнообразие в скучный холостяцкий вечер. Кстати, хоть я и люблю каждый сантиметр этого дома, но живу только в очень маленькой его части. А все остальное передал Национальному тресту. Вот это мое крыло.

Грир зашла в комнату вместе с ним, не переставая ощущать его близость, мужскую энергию, которую он излучал. Она бы ни за что не поверила, что этот красавчик Эндрю одинок — если, конечно, он сам не выбрал для себя такую жизнь. Но почему бы ей не насладиться его приятным обществом хотя бы чуть-чуть? Разве не этого ей так хотелось, несмотря на то что до настоящего момента она не отваживалась признаться себе в своем желании?