Расстановка - Константин Рольник

— Эх, и во все-то вы вкладываете потаенный смысл — мэр недовольно скривил жирные губы, но с удовлетворением потер руки — я всего лишь о вашей квалификации, ни о чем более. Из бескорыстного любопытства.

— Ну, теоретически работа этой отрасли мне известна. Все же не зря я в молодости просидел пять лет за партой в химическом университете. Кстати, мой диплом технолога занял третье место по области, а в те годы это что-нибудь да значило.

— Новое химическое производство… Как вы себе это представляете?

— Практически так… Покупка земли под фабрику бытовой химии обойдется в 1 млн. 248 тысяч таллеров, я уточнил. Цена строительства — два с половиной миллиона. Оборудование — полтора миллиона. Затем — получение разрешения, всякие инспекции, плюс… — Рытик вскинул брови, будто приготовил ребенку приятный сюрприз, но последующую фразу выговорил быстро и без выражения — трехпроцентный благотворительный взнос в в штаб «Единой Рабсии», чтобы дело пошло быстрее…

Мэр, он же — помощник секретаря горкома данной партии, склонил голову набок, и поощрительно подмигнул собеседнику.

— Заключим контракты на поставку химического сырья, пластмассы. — без промедления продолжил бизнесмен — Выпуск продукции и флаконов организуем прямо на месте. Технологическую линию закупим в Алемании, новую. Тут скупиться не следует. Ну, и тут же по городу развернем сеть фирменных магазинов, торгующих нашей продукцией. Она раз в пять будет дешевле, чем привозная. С «Урбоавтотрансом» надо договориться об обслуживании, пусть предоставят нам грузовички для развоза готовой продукции… Вся эта канитель займет где-то года полтора…

— Ну что ж, дерзайте. — мэр вновь принялся за еду, и бросил, как бы между прочим: — А конкретные детали, которые в этом деле касаются нас с вами, обговорим у меня на даче. В воскресенье мы организуем семейный пикник, так что приглашаю.

— Благодарю вас. — понимающе кивнул Рытик, лихо подцепляя на серебрянную вилку кусочек мяса, покрытый золотистой корочкой — У меня еще вот какая просьба. Наш урбоградский покупатель — существо мистическое. Я ему сам удивляюсь — чего он хочет, один черт ведает. Так что для изучения рыночной коньнктуры мне необходим доступ в закрытые архивы мэрии. К документам «для служебного пользования». Требуется ваше персональное разрешение.

— Ну, у вас-то с этим проблем не будет, вы же не уборщица баба Маша — при этих словах мэр презрительно скривился. Уборщицей работала его бабка, переехавшая в Урбоград сразу после революции, из глухой деревни, чтобы учиться на рабфаке. Вспомнив о столь «низком и постыдном» родстве, благородный мэр на секунду помрачнел, однако затем продолжил с улыбкой — зайдите завтра в десять ко мне в кабинет, я вам выпишу…

— От души благодарен. Как вам эти бутерброды? — сменил тему Рытик, указав на серебрянное блюдо — Я, честно говоря, предпочитаю заворачивать красную икру в блинчики… Это древнерабсийское блюдо, и я вам скажу — отменное. Особенно под стакан ледяной водки…

— Предпочитаю коньяк. — ответил мэр, обретая прежнюю веселость — На пикнике угощу вас новой маркой, коллекционной, прямо из дубовых бочек Гишпании. А вы гурман! Мне всегда приятно с вами обедать…

— Мне тоже — черные глаза Рытика излучали дружелюбие — Жаль, что часы отдыха так недолги, и нам придется попрощаться… Благодарю вас.

— Не стоит благодарности. — мэр пьяно качнулся и схватился пухлой рукой за столешницу — До встречи! Желаю вам удачи!

Рытик поднялся со стула, еще раз дружески поклонился мэру, и прошел по ковровой дорожке в гардероб. И только там, стоя перед огромным аквариумом, он почти беззвучно пробормотал сквозь зубы: «Какая сволочь!».

Алые рыбки вылетали под яркие пузырчатые струи из темной пасти грота. Наблюдая за их резвой игрой, он вновь обрел привычное спокойствие.

— Ладно, эмоции в сторону — подумал Рытик — Итак, господин мэр. Что мы имеем с этой скотины? Разинув рот на трехпроцентный откат для его вонючей партии и расставив пошире карман для персональной взятки на пикнике, мэр взамен предоставил мне право поработать в городском архиве. Чтобы я изучил коньюнктуру. И это уже в который раз. Архив — настоящий кладезь. — Арсений Рытик, разведчик Союза Повстанцев, хитро улыбнулся. Почему слово «кладезь» многие склоняют в женском роде? «Кладезь» — он! Колодец по-старорабсийски.

К стеклу аквариума приблизилась диковинная пестрая рыбка. Ярко-красный спинной плавник украшали два черных пятна.

— Ишь, выступает… не иначе, самец перед самкой. Я тоже корчу из себя невесть кого. Целые годы. Живу в особняке, разъезжаю в лимузине, за один ужин выкидываю по триста таллеров, плюс еще эта любовница… Положение обязывает! Ты ведь биржевик, дорогой Рытик. Воротила. «Серьезный человек». Миллионер! Смешно. Миллионы-то чужие. А ответственность — как за собственные. Взялся приращивать подпольную кассу — не говори, что не дюж. А вот рыбок люблю по-настоящему. Эх, как скачут! Аквариум — все ж не темный колодезь. Пещерные рыбы слепы. Их условия жизни определили, какой она будет. Так и у нас, разумных существ… — Рытик вновь посерьезнел — Великий мезлянский ученый, основатель нашей идеологии Марел Карс тысячу раз прав: именно бытие определяет сознание. А там, где сознание пытается управлять бытием — начинается вакханалия лжи. Как сейчас в Рабсии. Но среди этого моря лжи есть кладези подлинной информации. Городской архив, к примеру. Там — скрываемая статистика бездомности и безработицы, данные о доходах и расходах средней семьи, реестр крупных предприятий с числом работающих, документы о реальных собственниках различных СМИ, о теснимых режимом опальных фирмах — потенциальных союзниках подполья. Там отражены и изменения в программах ВУЗов — на первый взгляд мелкие, но позволяющие судить о том, какую бредятину режим на этот раз хочет вдолбить в молодые головы. Там — сводки о положении в полиции, о реальном уровене пьянства и наркомании, и прочая, и прочая. Из рабсийских газет, изолгавшихся насквозь, даже за полгода не выроешь столько, сколько в архиве за пару дней. «Союзу Повстанцев» всегда не хватает информации. Продолжу гнать товарищам сведения через тайник. И все же, основная информация о городе ими получена. Подготовительная работа завершена. Скоро уж начнет дымить из-под пяток у этих подлых скотов, разглагольствующих за коньяком и икрой, что нищета народа — залог богатства Рабсии.

Вспомнив мэра, Рытик брезгиво усмехнулся.

— Впрочем, формально этот мерзавец совершенно прав. Ведь что такое «интересы Рабсии»? Кто их озвучивает? Когда говорят «Рабсия заинтересована», «Рабсия не потерпит», «Рабсия настаивает» — это значит, что «заинтересованы» или «настаивают» ее высшие чиновники. Единая национальная идея всегда служит узкой властвующей группе.

Арсений вспомнил карикатуру времен войны с фашизмом: страна Алемания была изображена в виде девушки, на плечах которой сидел колченогий карлик — фашистский министр пропаганды Хеббельс, и зажав ей рот, орал что-то от ее имени.

— Так и у нас — подумал Рытик — Они зажали рот народу и присвоили монопольное право говорить от его имени. Многие верят, что интересы этих грабителей — действительно интересы Рабсии. Но кроме правящих мерзавцев есть и порабощенный ими народ, есть безгласная интеллигенция, наконец есть мы — Союз Повстанцев. Рано или поздно народ заявит свою настоящую волю.

Заговорщик неспешно подошел к телефону-автомату, набрал номер одного из доверенных брокеров и произнес в трубку:

— Дружище, я вам продиктую курсы акций, прогнозируемые нами на ближайший месяц. Итак, записывайте: фирма «Раско» — 1500 гроблей за акцию, фирма «Симбиоз» — 1750, «Генезис» — 1430, «Циркон» — 1650, и наконец «Формат» — 2000 гроблей за акцию. Продавать следует через десять дней, в оговоренном нами количестве.

Этот брокер был связным между Рытиком и «Союзом Повстанцев». Он действительно торговал акциями. Однако Рытик растворял в их беседах о коммерции кодовые фразы — повод для действий совсем иных. Фирм «Формат» и «Генезис» в Урбограде не было. Упоминание слова «Формат» значило: «Продолжаю черпать в архиве сведения. Передам через прежний тайник», а слово «Генезис», в сочетании с «десятидневным сроком», означало: «Настроения в городе благоприятны, люди нами набраны. Через неделю можно разворачивать здесь революционное подполье. Пришлите для этой цели эмиссара в условленное нами место. С товарищеским приветом, Рытик».

Побеседовав с брокером, Арсений важно прошествовал к хромированному лимузину, ожидавшему внизу. Личный шофер распахнул перед боссом дверь. Разведчик подполья окончательно натянул на природное лицо маску биржевого воротилы, «солидного человека», друга мэра и обладателя миллионного состояния.

Полуденный зной в горах Урбала сменился вечерней прохладой. Рэд чуть откинулся от столика, на сей раз осторожно. Снял с глаза миниатюрный монитор, вытянул руки вдоль тела и отдохнул пару минут, прикрыв глаза. Избавившись от нервного напряжения, подпольщик вновь наклонился над схемой и вооружился монитором.