Конец радуг - Вернор Виндж

Роберт сел рядом с Мири.

– Знаешь, – сказал он, просто чтобы выяснить ее реакцию, – мне все это кажется слегка примитивным. Где слуги-роботы – или хотя бы просто автоматические руки, которые поставили бы телевизионный ужин в микроволновку, а потом вынули бы?

Невестка раздраженно пожала плечами:

– Там, где это имеет смысл, мы используем роботов.

Роберт помнил Элис Гонг в те времена, когда она выходила за Боба. Тогда Элис была непроницаемым дипломатом – настолько профессиональным, что почти никто и не догадывался о ее искусстве. В те дни он еще умел обращаться и со стихами, и с людьми, и воспринял Элис как интересную задачу. Но его прежняя личность не могла оставить на этой броне даже зазубринки. А эта новая Элис лишь имитировала самообладание прежней, причем с переменным успехом. Сегодняшний вечер был в этом смысле не из лучших.

Роберт вспомнил новости из Парагвая и ткнул наудачу:

– Волнуешься за Боба? Она криво улыбнулась:

– Нет, у Боба все в порядке. Мири, глянув на мать, чирикнула:

– Если хочешь видеть роботов, тебе стоит посмотреть мою коллекцию кукол.

Роботы? Куклы? Трудно доминировать над людьми, если не знаешь, о чем они говорят. Он решил отступить.

– Я в том смысле, что есть тысяча вещей, которые люди, помешанные на будущем, предсказывали сотню последних лет, а этого не случилось. Например, воздушные автомобили.

Мири подняла взгляд от дымящейся еды. В углу подноса действительно стояла чашка с мороженым.

– У нас есть воздушные такси. Это считается?

– Частично. – И тут он спросил неожиданно для себя: – А когда бы я мог такое увидеть?

Прежний Роберт отмахнулся бы от механических изобретений, как от недостойных интереса взрослого человека.

– В любой момент! Хочешь после ужина? Последний вопрос был адресован Элис наравне с Бобом. Теперь Элис улыбнулась более непринужденно:

– Может быть, на выходные.

Какое-то время все ели молча. Жаль, что я не чувствую вкуса.

Потом Элис подняла тему, которую явно приготовила заранее:

– Знаешь, Роберт, я посмотрела отчеты медиков про тебя. Ты уже почти на полных оборотах. Не думаешь о том, чтобы вернуться к профессии?

– Конечно, я об этом все время думаю. У меня есть идеи, что писать… – Он принялся экспансивно жестикулировать – и сам был поражен внезапно поднявшимся из глубины страхом. – Элис, ты не волнуйся. Я буду писать. У меня предложения работы от кучи школ по всей стране. Я вас избавлю от своего присутствия, как только твердо встану на ноги.

– Нет-нет, Роберт! – перебила Мири. – Ты можешь остаться с нами. Нам нравится, что ты здесь.

– Но пока что – не думаешь ли ты, что тебе надо быть как-то активнее? – спросила Элис.

Роберт кротко посмотрел на нее.

– Как именно?

– Ну, ты же знаешь, в следующий вторник у Рида Вебера будет с тобой последний сеанс. Уверена, что есть еще новые навыки, которыми тебе надо овладеть. Ты не думал пойти в школу? В Фэрмонте – специальные классы профессионального обучения…

Полковник Элис действовала отлично, но ей помешало, что тринадцатилетний ребенок был на стороне Роберта. Мири простонала:

– Ой-ой! Это же у нас на каникулах. Пара стариков и стадо тупоголовых подростков. Скукоти-и-ища-а…

– Мири, есть основные навыки…

– Рид Вебер уже многим его научил. А научить Роберта носить могу и я. – Она похлопала его по руке. – Роберт, ты не волнуйся. Как только научишься носить, так все что захочешь, сможешь выучить. Сейчас ты в западне – это как будто ты видишь мир через узкую щель, то, что ухватывает невооруженный глаз плюс то, что ты можешь получить от этого. – Она показала на волшебный лист, торчащий у него из кармана. – При небольшой тренировке ты научишься видеть и слышать не хуже других.

Элис покачала головой.

– Мири, есть множество людей, которые не носят.

– Так они не мой дедушка. – И она слегка, но вызывающе выставила подбородок. – Роберт, ты должен будешь носить. У тебя глупый вид, когда ты разгуливаешь, зажав в руке эту просмотровую страницу.

Элис хотела было возразить решительнее, но оставила эту мысль, глядя на Мири ничего не выражающим взглядом. Прочесть его значение Роберту не удалось.

А Мири этого взгляда не заметила. Она наклонила голову и ткнула пальцем почти себе в глаз:

– Насчет контактов ты ведь уже знаешь? Хочешь покажу?

Ее рука отодвинулась от глаза – на кончике среднего пальца лежал крошечный диск, формой и размером напоминавший знакомые Роберту контактные линзы. Ничего другого он не ожидал, но… наклонился и посмотрел. И увидел, что это не прозрачная линза. В ней кружились, собирались цветные искорки.

– Я ее запустила на максимальную безопасность, иначе бы ты не увидел огней. – Линзочка затуманилась, потом стала морозно-белой. – Ой. Питание подсело. Но идею ты понял.

Девочка вставила линзу обратно в глаз и улыбнулась деду. Правый глаз у нее заволокло огромным бельмом.

– Тебе надо свежую взять, милая, – сказала Элис.

– Да нет. Сейчас согреется и до конца дня вполне будет работать. – И действительно, бельмо рассасывалось, из-под него проявлялась темно-каряя радужка Мири. – Как тебе, Роберт?

Довольно грубая замена тому, что я могу делать, просто читая обзорную страницу.

– И это все?

– Ну, нет. Я думала, мы прямо сейчас можем дать тебе одну из рубашек Боба и коробку контактов. Фокус в том, чтобы научиться ими пользоваться.

Полковник Элис сказала:

– Без определенного контроля это будет как телевизор прежних времен, только куда навязчивее. Мы не хотим, чтобы тебя захватили, Роберт. Как тебе такой вариант: я найду тебе какую-нибудь тренировочную одежду и коробку контактов, о которых говорила Мири, а ты тем временем подумай насчет того, чтобы походить в Фэрмонт.

Мири наклонилась вперед и улыбнулась матери:

– А спорим, он уже через неделю носить будет? И не нужна ему эта школа для дураков.

Роберт благожелательно улыбнулся через голову Мири.

Предложения о работе действительно были. Сведения о его возвращении проникли в сеть, и ему написали из двенадцати университетов. Но в пяти письмах были просто приглашения выступить, еще в трех – приглашения на семестровые мастер-классы. Остальные – от школ далеко не первого ранга. Не совсем те приветствия, которых мог бы ожидать один из «литературных гигантов века» (цитируя критиков).

Они боятся, что я все еще слабоумный.

Поэтому приглашения Роберт отложил и стал писать. Он покажет маловерным, что не утерял прежней остроты, и добьется признания, которого заслуживает.

Впрочем, на поэтическом фронте особых успехов не было. Как и на многих других фронтах. Лицо у него стало молодым, и Рид говорил, что такой полный косметический успех – редкость, что Роберт оказался идеальным объектом для «процесса Венна-Куросавы». Чудесно. Но движения оставались судорожными, а суставы все время ныли. И особо унизительно, что ночью несколько раз надо было вставать в туалет помочиться. Это уж точно было напоминанием Рока о том, что он старик.