Необыкновенные приключения капитана Шпарина. - Александр Карпов

— … и смахивает на главного сержанта, — досказал Шпарин. — То есть на капитана.

Спина Додони затряслась от смеха.

— Что и требовалось доказать, — Шпарин удовлетворённо откинулся на спинку сиденья и отметил, что отношение к нему совершенно изменилось. — Хорошая машина, сиденьев аж пять штук, идёт мягко, а как быть, если ненастье или враги нападут?

Додоня молча нажал какую-то кнопку. Из дверок выползли толстые стекла и металлические щитки. Сцепляясь между собой, они через несколько секунд образовали единое целое, закрыв автомобиль.

— О! — сказал Шпарин. — Супер!

— Не знаю, что вы имели в виду сказать, — Додоня гордо тряхнул головой. — Но это вездепроход специального назначения. Выпускается только для охранных отрядов.

«Вездепроход» задергался и через несколько метров остановился.

Младший сержант начал тыкать кнопки на щитке приборов.

— Может горючее кончилось? — спросил Шпарин, соображающий в этих делах.

— Точно, — подтвердил Додоня. — Кончилось.

— Ты заправлялся сегодня? — Додоня отвесил водителю подзатыльник. — Тащи канистру.

Пока водитель лазил в багажник, Шпарин обратил внимание на Кесина. Сержант сидел сзади и, как не отворачивал голову, второй фингал на правом глазу выделялся ярче первого.

— Не прячьтесь, — сказал Шпарин. — Теперь ночью вам можно ходить без фонаря, извините, без света.

— Это вы нас извините, за вчерашнее, — Кесин опустил голову. — Мы ж не знали, кто вы на самом деле.

— Да, уж, — Шпарин осторожно потрогал затылок. — А кто я, по-вашему?

— Начальству виднее, — не задумываясь, ответил Додоня, принимая канистру у водителя. Младший сержант положил канистру на капот и отвинтил крышку. — Начальство лучше нас знает.

— Утром залил, а в бак забыл. Думал полный, — сказал водитель.

— Думать надо головой, а не тем местом… — повторил Додоня фразу Супонева, подставляя под струю рот, потом голову. — Хорошо-о… Будете?

Глаза Шпарина полезли из орбит и второй раз за утро его потянуло очистить желудок.

— Большое спасибо, но я бензин не пью, — отказался он, борясь с тошнотой.

— Не знаю, что вы имели в виду сказать, но это вода. Водители специально ездят к роднику, там она мягчее, для двигателя лучше. Вы верно забыли.

— Забыл, забыл, — повторил, задумываясь, Шпарин.

Глава 4. База. Башня. Вечер

Вечером башня из темного стекла казалась особенно зловещей.

Шпарина привели к ней в сумерках, опустили на лифте на пятый подземный этаж и начали готовить к промыванию мозгов. Легкий мандраж при виде темного стеклянного здания с надписью над входом «Лабораторный комплекс», сменился предчувствием ужасных и унизительных процедур, стоило ему оказаться в помещении забитом аппаратурой. Развешанные на стенах средневековые орудия пыток, скорее для антуража, чем для их применения, совсем не прибавляли оптимизма, а мощные слесарные тиски закрепленые в углу металлического стола и хирургические инструменты, разложенные на белой клеёнке, повергли его в тихий ужас.

Люди в чёрных халатах, подпоясанные узкими кожанными ремнями, содрали одежду, усадили Шпарина в металлическое кресло, вдели руки и ноги в широкие хомуты, намертно пристегнули к подлокотникам и ножкам, надели на голову ажурный сетчатый шлем и распахнули веки маленькими прищепками. На рукавах палачей в чёрных халатах краснели шевроны с чёрными цифрами от единицы до одиннадцати.

За прозрачной перегородкой в небольшом кабинете сидели майор Древака и капитан Супонев, сверлили друг друга глазами и беззвучно открывали рты. Супонев был одет в новый мундир, свернутый на бок нос удлинился, под глазами зрели синяки. Капитан держался очень уверенно. Древака выглядел утомлённым и стал ещё толще. Не смотря на трагизм ситуации от зоркого взора Шпарина не укрылись мертвенная бледность и ставшая гуще поросль бакенбард на лице майора. В более спокойной обстановке разительные перемены бы насторожили, но сейчас Шпарина волновали действия людей, толпящихся вокруг спецкресла.

— Уважаемый Геннадий Илларионович, включите микрофон в кабинете, послушаем о чём начальство беседует, — деловито крепя на теле Шпарина присоски с датчиками, попросил молодого блондина в очках, добрейшего вида седенький толстячок с пронзительными голубыми глазами. — Жаль, что начальство рядом. Не терпиться запустить руки в живот. Каков экземплярчик!..

— Пытать будете? Внутренности выворачивать? — спросил Шпарин у людей в чёрных халатах. — А халаты чёрные почему? Чтобы крови не было видно?

— Пытать не будем. Пока, — бодро ответил узкобородатенький, седенький толстячок. — Шутка. Конечно же будем. Сначала поиграем, потом я вырежу вам все, что можно. А это уже не шутка.

— Кто-бы сомневался, — процедил Шпарин. — У вас на рожах так и написано: мы злобные душегубы.

Толстячок довольно осмотрел работу, подергал присоски, потёр ладошки и представился:

— Я ваш новый доктор. Профессор Давкин.

Толстячок хихикнул.

— Люблю, знаете ли, всё сам делать.

— Я вижу, — Шпарин разглядывал человеческие органы в сосудах на стеллажах. — С энтузиазмом вытаскиваете внутренности. Убейте меня сразу.

Майор за прозрачной перегородкой покашлял и грозно произнёс:

— Рапорт о твоей деятельности на вверенной мне территории без санкции Департамента завтра будет лежать на столе у министра. Никто не отвертится. В том числе и твое высокое начальство. Такие вещи согласовывать надо, или, хотя бы, предупреждать коллег.

— Санкции были, уверяю вас, — нагло сказал Супонев, закидывая ногу за ногу. Капитан без разрешения взял со стола майора папиросы «КОМСОСТАВ» с надписью через всю коробку «БЕЗ НИКОТИНА», вытряс папиросу и щелкнул зажигалкой. — Достаточно одного звонка.

— Сомневаюсь, капитан, иначе я бы о тебе знал. Мое начальство, в отличии от твоего, всегда ставит меня в известность о предстоящих акциях. Но ты хорошо поработал. Разоблачил вражескую агентурную сеть. За два года ни одного прокола. Даже я тебя не раскусил.

— Значит, говоришь, карты на стол? — продолжил майор. — Хорошо.

Древака вынул из кармана кителя сине-красно-чёрное удостоверение, раскрыл и поднес к носу Супонева..

— «Департамент Тайных Операций и Контршпионажа. Древака Ферапонт Максимович. Полковник», — прочитал Супонев.

Капитан вскочил, уронил папиросу и вытянулся по стойке смирно.

— Господин полковник! Ни сном, ни духом!..

— Полковник? — удивился очкастый блондин.

— Прервёмся, коллега, на пару минут, — насторожился толстячок, махая рукой чёрным халатам. — А вы двигайтесь, двигайтесь…