Баллада о проклятой любви - Стефани Гарбер

талию и повел по ярко освещенному коридору, уводя прочь от солнечной комнаты.

– Подожди, – запротестовала Эванджелина, развернувшись на каблуках. Она вырвалась из его объятий, отказываясь идти дальше. – Кто утолит жажду Люка?

– Тот, кто не сможет удерживать его вечно. – Джекс недовольно поджал губы. Он вновь попытался подтолкнуть Эванджелину вперед, но она лишь попятилась от него.

Она была искренне благодарна Джексу за то, что он не позволил Люку напасть на нее, но одно спасение жизни вовсе не делало его ее спасителем. Он все еще был злодеем для нее, а не героем.

– Я никуда с тобой не пойду.

– Здесь для тебя небезопасно, – на удивление спокойно произнес Джекс, словно Эванджелина была маленьким бездомным котенком, которого он пытался приманить. Тем не менее она заметила, как побелели костяшки его пальцев, а на шее от напряжения вздулись вены.

– Простите, – раздался тонкий голосок у входа в солнечную комнату. – Принц Люсьен уже готов пригласить меня к ужину?

Эванджелина резко обернулась, встревоженно вглядываясь в замершую неподалеку миниатюрную женскую фигурку. Утонченные черты лица, платье нежно-розового цвета… Эванджелину захлестнула новая волна паники, когда она поняла, кто стоит перед дверью и чей голос она сейчас слышала. Марисоль. Ее сводная сестра.

Эванджелина не видела ее с того злосчастного утра, когда Марисоль обвинила ее в убийстве Аполлона и напустила на нее стражников, хотя прекрасно знала, что Эванджелина не виновна. Просто милая на вид девушка оказалась обладательницей жестокого сердца, до краев наполненного ревностью и завистью. И именно поэтому обвинила Эванджелину в том, чего она не совершала.

Цветущий вид и красивый наряд сестры лишили Эванджелину дара речи. Увидеть Марисоль на свободе, увидеть ее так близко оказалось сродни удару ножом в спину. На нее мгновенно нахлынули воспоминания, разбередившие рану от столь жестокого предательства.

Поступки сестры потрясли Эванджелину настолько, что она всерьез задумывалась над тем, чтобы выставить Марисоль из Волчьей Усадьбы или даже вовсе изгнать из Великолепного Севера, воспользовавшись своим положением принцессы. Как бы ей ни хотелось отослать сестру подальше, Эванджелина так и не решилась на это. Ее чувства оказались весьма запутанными. Ей бы очень хотелось по-настоящему простить Марисоль и поступить благородно, не уподобляясь отношению сестры к ней, но, возможно, Эванджелина была не лучше. Ей пришлось признать, но она была готова позволить Марисоль войти в солнечную комнату, встретиться с Люком лицом к лицу и наконец получить по заслугам.

7

Эванджелина могла бы остаться на месте. Она могла бы промолчать и позволить Марисоль войти в солнечную комнату. Лишь Марисоль была виновата в том, что случилось между ними с Люком. Именно она наложила на Люка любовное заклятие, пытаясь разлучить его с Эванджелиной, а потом, когда на Люка напал волк и изуродовал его лицо, отказалась от него и больше не желала его видеть. Люк имел право встретиться с ней.

Но Эванджелина знала, что долгожданной встречей и разговором он не ограничится.

Все внутри нее сжалось от волнения.

– Я знаю, какие мысли бродят в твоей голове, – произнес Джекс. – Пойми, некоторые люди должны получить по заслугам.

Эванджелина знала, что он прав. Марисоль не была невиновной. Она причинила ей много зла и совершала ужасные поступки. Но это не значило, что Эванджелина могла позволить Люку убить сестру.

Пока уверенность не покинула ее, Эванджелина устремилась по коридору замка к солнечной комнате. При виде сестры Марисоль резко побледнела. Но когда она заметила рядом с Эванджелиной и Джекса, ее глаза удивленно округлились. Марисоль не отводила от него взгляд, жадно разглядывая и начищенные ботинки, и небрежно накинутый плащ, и искривленные в жестокой ухмылке губы.

Марисоль познакомилась с Джексом во время Нескончаемой Ночи и была бесповоротно очарована им. И хотя тогда волосы его отливали глубокой полуночной синевой, а сейчас блестели, словно золото, она без сомнений узнала его. Дыхание ее сбилось, а в глазах вспыхнул огонек желания. Но всего через мгновение Марисоль нахмурилась и перевела взгляд на Эванджелину, видимо вспомнив, что она советовала держаться от Джекса подальше.

– Какая же ты лицемерка, – процедила она.

«А я говорил, что она заслуживает наказания», – раздался в голове Эванджелины голос Джекса.

Но она не отреагировала ни на него, ни на нелестные слова о сестре. Эванджелина лишь хотела предостеречь Марисоль и больше никогда с ней не встречаться.

– Ты должна уходить как можно скорее, – сказала она сестре. – Покинь Волчью Усадьбу и Север.

Услышав это, Марисоль фыркнула:

– Как смеешь ты приказывать мне? Ты всего лишь несчастная девчонка, которая столь рано потеряла мужа. Слуги, может, и называют тебя в лицо принцессой, но за спиной болтают лишь о том, что именно ты его и убила.

Эванджелина вздрогнула от ее злых слов.

Джекс стиснул зубы, а в следующую секунду не выдержал и процедил:

– Ты отвратительна.

– Я всего лишь сказала правду.

– Я тоже, – ответил Джекс.

Щеки Марисоль покрылись неровными ярко-красными пятнами, но она вздернула подбородок и одарила их обоих надменным взглядом.

– Я собираюсь встретиться с принцем Люсьеном.

– Если ты сделаешь это, то никогда не выйдешь из солнечной комнаты, – выпалила Эванджелина.

Марисоль закатила глаза:

– Ты не могла придумать что-то поинтереснее?

– Но это правда. – Эванджелине хотелось выкрикнуть, что принц Люсьен – это Люк и что он теперь обратился в вампира. Но она опасалась, что произнесенное вслух слово «вампир» сыграет против нее. Джекс однажды упоминал, что все истории о вампирах были прокляты. В отличие от остальных сказок Великолепного Севера, в которых проклятие изменяло конец или искажало правду, истории о вампирах манипулировали людскими чувствами. Что бы человек ни услышал о вампирах, он всегда хотел узнать о них больше, не чувствуя спасительного страха.

Марисоль развернулась на каблуках и устремилась к дверям в солнечную комнату.

Эванджелина нерешительно посмотрела на Джекса.

Раньше она думала, что чувства к сестре весьма сложны и запутаны, но на самом деле все оказалось очень просто. Эванджелина хотела лишь услышать извинения. Хотела, чтобы Марисоль искренне раскаялась и пожалела о всех своих эгоистичных поступках. Тем не менее она не желала ей смерти.

И единственный способ спасти сестру – обратиться за помощью к Джексу.

Эванджелина взволнованно сглотнула. На языке появился противный металлический привкус – вкус цены, которую она не хотела платить за свою просьбу. Она снова напомнила себе, что не может доверять Джексу. Что не должна ни на секунду забывать, что он ей не друг и нельзя просить его о помощи. Но она пойдет на это в последний раз.

– Пожалуйста, – прошептала Эванджелина, глядя на Джекса, – воспользуйся своей силой, чтобы остановить