Странное шоссе - Кеннет Балмер

Он помолчал, потом заговорил изменившимся, мрачным голосом.

— И знаешь, может быть эти бедняги, там внутри, тоже не знают. Для них после сражения эта планета должна казаться удобным убежищем, где они могут заняться ремонтом.

— Ты имеешь ввиду, что они не представляют..?

— Да. Это только теория, как и все остальное. Интересно, его уже открыли? И есть ли они там вообще?

— Ты говорил, что это должны быть гуманоиды.

— Говорил. Но я не так уж уверен. Пошли. Давай найдем Его Преосвященство.

Директор уже закончил разговор со своим соперником. По его лицу было видно, что он вне себя.

— Никогда прежде в своей общественной жизни я не был так оскорблен! — налетел он на них. — Гревиль! Немедленно повстречайтесь с премьер-министром. Возьмите с собой Понсфорда и доктора Таунсенд. Я добьюсь, чтобы этого тупого, чванливого осла, Помфри Хартингона повесили, четвертовали еще до своего конца. — Его Преосвященство чрезвычайно гневался.

Чарльтон тоже был зол и раздраженно расхаживал по комнате.

— Мы идем за кораблем от самого Камберленда, а теперь эти выскочки имеют наглость сказать нам — убирайтесь! Как, это же наш корабль там!

— Тома Гревиля, вы имеете ввиду, — быстро заметил Понсфорд.

— Чарльтон, есть какие-нибудь предположения, почему он выскочил из блоба и приземлился здесь? — Гревиль давно уже размышлял над этим. — Это должно быть добрых пятнадцать миль.

Размахивая тростью, директор проворчал:

— Теперь я полностью убежден в ваших теориях, Гревиль. Отныне это официально установленный курс. Причину же пространственного смещения я связываю с гиперкосмическими уравнениями.

Чарльтон кивнул.

— Мои коллеги сейчас работают над ними. Как я это представляю, чтобы пройти, скажем, десять световых лет (где-то примерно три парсека) в реальном мире пришельцев, нужно пробиться в наш пространственно-временной континуум, как бы пробегая по спице колеса. Такое движение достигается использованием Х-силы. Подойдя достаточно близко ко втулке, можно какое-то небольшое расстояние пройти медленно. Вот этот физический отрезок путешествия мы и наблюдаем на Земле, и движение планеты в нашем космосе не имеет какого бы то ни было отношения к системе координат в их вселенной.

— А пройдя короткое расстояние здесь, — закончил Лэкленд, — возвращаетесь уже как бы по другой спице, опять же используя Х-силу, и когда вы снова выскочили из гиперкосмоса — то оказывается вы прошли огромные расстояния по ободу — вот эти три парсека, про которые сказал Чарльтон. — Он сердито вздохнул. — А теперь давайте к премьер-министру.

— Может будет лучше, если пойдете вы, сэр? — тактично сказал Гревиль.

— Нет! Я хочу остаться здесь. Я доведу Помфри. Сюда сейчас приедет большинство наших сотрудников, и я ему устрою. Он не смеет забирать у меня мой проект!

Гревиль понимающе улыбнулся и вышел с Понсфордом и старой крысой. За утро она умылась, покрасилась, привела в порядок костюм, куртку и выглядела вполне прилично. В честь члена парламента, догадался Гревиль и снова улыбнулся.

Они полетели на вертолете и оказались на Даунинг-стрит вскоре после пятичасового чая.

После томительного ожидания, когда уже стало смеркаться и зажглись огни, их наконец ввели в личный кабинет премьер-министра, где сидели сам премьер и несколько других важных персон.

— Хамфри Лэкленд сообщил мне, что вы придете с подробным докладом о том, как обстоят дела с блобами, и что это имеет какое-то отношение к нашему необычному гостю?

— Да, сэр.

Гревиль сделал доклад. Он точно знал, что говорить, так как у него было много времени на изучение памятной записки Его Преосвященства.

Премьер-министр впитывал то, что говорил Гревиль, молча. Потом сказал:

— Ученые, получившие задание изучить этот корабль, сообщили мне, что у них есть основания полагать, что этот корабль прилетел на нашу планету из космоса, с планеты Венера…

— Чушь, — взорвался Понсфорд.

— Естественно, я не так хорошо разбираюсь в научных вопросах, как ученые, но я очень хорошо знаю, о различиях во мнении, которые могут иметь — и имеют место. Глядя на обе теории со стороны, какая из них, на ваш взгляд, более логична, более вероятна?

— Как, моя кон… — начал Гревиль. Затем остановился. Потому что вынужден был признать, с неохотой, что идея о корабле, прибывшем на Землю с Венеры была гораздо более вероятней идеи о возникновении корабля из блоба, прошедшего какой-то там сверхмудреный гиперкосмос.

— Хорошо, сэр. Все, что я могу сейчас сказать, это то, что я глубоко убежден в идеях, которые я вам изложил. Я прошу разрешения, от лица Хамфри Лэкленда, на доступ к кораблю, минуя Сэра Помфри и его людей… — Таунсенд мягко толкнула его в руку. Взглянув на нее, он неожиданно понял, что она остановила его как раз тогда, когда он мог высказать некоторые свои соображения о столкновениях между государственными отделами и проектами и о личной борьбе, которой безразлична живая работа.

Таунсенд заговорила голосом, которого Гревиль раньше у нее не слышал:

— Не могли бы вы сказать нам, устанавливалась ли с ними связь, сэр? Открыты ли люки? Живы ли пришельцы? Входил ли кто-нибудь внутрь?

Премьер-министр сверился с запиской на столе.

— Никаких знаков или сигналов из — э-э — космического корабля не получено. Последний доклад, полученный полчаса назад, просто сообщает, что не произошло никаких изменений. Мне придется докладывать в Парламенте, поэтому мне докладывают каждые полчаса.

— Спасибо, — сказала Таунсенд.

Гревиль, на свой страх и риск, — будь что будет! — спросил:

— Могу ли предположить, сэр, что вы не будете упоминать мою теорию? Тогда мы…

— Не беспокойтесь, доктор Гревиль. У меня нет намерения упоминать вашу э-э — теорию.

Понсфорд усмехнулся и достаточно громко.

Когда они наконец вышли, Гревиль был очень ободрен. Старикашка, возможно, только политик, но в эти горестные дни он старался действовать как государственный муж. Вертолет быстро унес их обратно на север, и на этот раз Гревиль был вооружен документами, которые проведут его мимо пикетов, расставленных вокруг корабля.

Когда люки были открыты, Гревиль зашел первым. Он прошел по искореженному, облупившемуся коридору по всей длине корабля. Видел трупы; мужчин и женщин, которые совсем не отличались от землян — тот же цвет и физические разновидности. Он не нашел ни одной живой души.

— По крайней мере, — сказал Чарльтон с огромным удовлетворением, — мы теперь можем изучить их, машины, приборы и всю их науку.

— Но не людей, — сказал Гревиль. — Ни одного из них не осталось в живых. Люди важны, а не машины.