Британия - Грант Макмастер

Много лет спустя Марла не смогла бы сказать, что именно делало этот миг особенным, что выделяло его из всей ее длинной и полной опасностей жизни, — но запомнила она его навсегда. И глядя на человека, идущего к ней по рыхлому снегу, она на мгновение почувствовала прилив какого-то необъяснимого, необыкновенного чувства.

Дозорная Карлайла не верила ни в бога, ни в дьявола, и считала, что человек сам хозяин своей судьбы. Но почему-то Юэн не вписывался в ее аккуратно расчерченную картину мира. Никто из ее людей добровольно не стал бы соваться в руины, где только накануне гремели выстрелы: это было и бессмысленно, и опасно. А гость из Глазго пошел — и пошел, повинуясь своему внутреннему зову, а ни в какие зовы Марла, разумеется, не верила тоже.

И вынес из дымящихся развалин, из собачьего холода, живого человека. Раненую девчушку. Спас жизнь прекрасной незнакомке.

Сказка какая-то.

Марле вдруг почудилось, что она лежит в теплой и уютной кровати и голос деда снова рассказывает ей сказки об отважных рыцарях. Не так ли рождаются легенды?

Она поскорее впустила Юэна в тепло, захлопнула ворота и сама помогла часовому задвинуть тяжелый засов. В лице напарника, как в зеркале, отражалось ее собственное изумление. С башни уже донеслись глухие выстрелы из крупнокалиберного оружия. Наверное, дозорные отгоняли от стен Собора диких собак.

— Она ранена, — напряженно прохрипел Юэн.

— Иди за мной, — сказала Марла и повела его к отгороженному уголку в дальнем конце главного холла.

Там стояла печка, от которой растекалось ласковое тепло. Длинная труба поднималась к потолку и исчезала в полумраке. Струйки дыма выбивались наружу в тех местах, где трещины в металле были кое-как залатаны жестяными банками. По разные стороны печки стояли две койки, больше похожие на скамьи. У левой высился чистый столик с металлическим подносом, у правой — помятая пластмассовая коробка зеленого цвета с потертым белым крестом и надписью «ПЕРВАЯ ПОМОЩЬ».

Юэн положил девушку на левую койку, склонился над ней и попытался нащупать пульс. Марла вытаращила глаза и на долю секунды засомневалась в чистоте его намерений, но тут же отогнала прочь эти мысли.

— Мартин! — внезапно заорала она.

Юэн подскочил от неожиданности и посмотрел на нее с упреком. Марла только пожала плечами, осклабилась и заорала снова:

— Мартин!

— Да иду я, иду! — послышался вдалеке чей-то голос, затем — хлопанье двери и шарканье.

— Шевелись, старый! — прогремела Марла.

— Пошла ты! Чего орешь, я не глухой! — ответил усталый голос.

Марла снова широко ухмыльнулась, и Юэн подумал, что в другой жизни с ней, наверное, было бы очень весело.

Мартин оказался бородатым стариком лет шестидесяти, в кожаном фартуке, почти скрывающем мешковатые штаны. Рукава его потертого свитера были заправлены до локтей, а руки испачканы в машинном масле.

— Так-так… — протянул он. Развернулся и быстро ушел прочь.

Юэн вопросительно посмотрел на Марлу.

— Он раньше был ветеринаром, — объяснила женщина.

— Класс, — произнес Юэн без особого энтузиазма.

— Он хороший врач, — успокоила его Марла. — Помогает нам выжить. Много читает про медицину.

Мартин вернулся уже без фартука и с чистыми руками, распаренными в горячей воде.

— Кто-то выжил после вчерашнего? — спросил он.

— Да, — ответил Юэн. — Я нашел ее у разрушенного здания. Или она меня нашла, даже не знаю…

Мартин уставился на мужчину круглыми глазами, но ничего не сказал. Он повернулся к Марле и продолжил, как ни в чем не бывало:

— Ну, давайте посмотрим, что с ней не так.

— У нее железный штырь в ноге и большой синяк на затылке, — сообщил Юэн.

Врач аккуратно повернул голову девушки, ощупав череп в районе синяка сильными и грубоватыми пальцами. Довольный результатами осмотра, он переключил внимание на ногу.

— Все в порядке? — спросил Юэн.

— Ну, когда очнется, башка у нее поболит, — отозвался старик. — Может, сотрясение, но черепушка цела. Есть ли внутреннее кровотечение, пока не видно. Время покажет.

Теперь он был весь поглощен осмотром ноги. Вынув из-за пояса нож, он разрезал штанину рядом с раной. Металлический штырь выдавался вперед сантиметров на десять, вся кожа вокруг него была в засохшей крови. Нога была холодная и посиневшая.

— Вот это уже серьезно, — сказал Мартин. — Марла, быстро: теплые одеяла, горячую воду, тряпки. И у тебя там спирт припрятан, я знаю. Притащи, пожалуйста.

Женщина тут же исчезла.

— Ты порядочный человек? — спросил Мартин.

— Да, — на всякий случай сказал Юэн.

— Это хорошо, — ответил старик, насмешливо приподняв бровь. — Тогда помоги ее раздеть.

До Юэна дошло, что это надо было сделать в первую очередь: девушка почти всю ночь пролежала на морозе и потеряла много крови.

В новом мире не до скромности; и Юэн с Мартином проворно раздели незнакомку до нижнего белья. Вернулась Марла с ворохом одеял. Мужчины расступились, и она потеплее закутала девушку. Следом появилась Маргарет с дымящимся чайником в одной руке и бутылкой с прозрачной жидкостью — в другой. Поставив то и другое на стол, она тут же ретировалась.

Мартин закатал одеяло, освободив пострадавший участок ноги, и начал аккуратно ощупывать рану. Девушка пошевелилась и сдавленно простонала.

— Юэн… — промычала она, не открывая глаз.

Жители Карлайла удивленно посмотрели на чужака.

— Ты ее знаешь? — спросила Марла.

— Первый раз вижу, — отозвался тот. — А вот она меня как будто знает.

— Может, вы встречались, когда она была маленькой девочкой? — предположил Мартин.

— Может быть. Хотя я бы ее запомнил, — ответил Юэн, не очень веря сам себе.

— Тогда что за черт? Откуда она знает, как тебя зовут? — спросила Марла.

Мартин молча смотрел на Юэна, но в его ясных серых глазах отражался тот же вопрос. Чужак беспомощно пожал плечами:

— Понятия не имею.

— Кажется, не так глубоко, как я думал. Да и артерия не задета. Совсем рядом прошло, — сказал Мартин, снова склонившись над раной.

— Повезло девчонке, — хмыкнула Марла и, поразмыслив, добавила: — Очень повезло.

Мартин открыл зеленую коробку и достал оттуда перевязочный пакет, иглу с толстой нитью и сложенный кусок белой материи, от которой исходил странный запах, почему-то напомнивший Юэну о детстве, хотя причину этого он понять никак не мог.

Старик ловко вытащил железку из поврежденной ноги и обработал рану спиртом из бутылки. Девушка дернулась и взвизгнула, ненадолго распахнула глаза, но тут же снова потеряла сознание. Еще раз внимательно осмотрев рану и не найдя осколков, Мартин кивнул и начал зашивать края. В этом он, очевидно, был большой мастер: не успел Юэн опомниться, как старик уже перекусил нить, потом развернул кусок белой ткани и извлек на свет стеклянную баночку. Он распечатал ее, и странный резкий запах усилился.

— Что это? — спросил Юэн.

— Гвоздичное масло, — ответил врач.

Юэну это ни о чем не говорило.

— Давно, еще в пору цивилизации, его применяли дантисты. Здорово помогает от нагноения, — объяснил старик.

— Запах как будто из детства, — задумчиво произнес Юэн.

— Ну правильно, — улыбнулся Мартин. — Красное вино, сахар, гвоздика, еще кое-какие специи — и вот тебе глинтвейн на Рождество.

Юэн не мог сказать наверняка, что он помнил именно это, но что-то в его душе зашевелилось.

— Мы нашли кучу этого добра. До войны его расходовали мало, а хранится оно долго, — объяснял Мартин, щедро нанося масло на зашитую рану. — Если повезет, заражения не будет, и она выйдет отсюда на двух ногах, — добавил он и ослабил жгут.

Убедившись, что сильного кровотечения нет, Мартин начал бинтовать ногу, время от времени поглядывая на Марлу.

— Ты точно не встречал ее раньше, Юэн? — спросила она.

— Точно.

— Но она тебя явно встречала, и мне не терпится услышать эту историю.

— Мне тоже, — кивнул мужчина.

— Скоро она очнется, — вмешался Мартин. — Если честно, я думал, что рана опаснее.

С этими словами он закончил перевязку. Марла намочила тряпку в ведре с горячей водой и начала протирать девушку с головы до ног, стараясь по возможности быть деликатнее. Мартин кивнул ей:

— Ну, я пойду. Зови, если что.

— Спасибо, Мартин. Ты молоток! — сказала Марла ему вдогонку.

Юэн заметил, что от тепла на щеках девушки появился румянец. Он по-прежнему не мог разглядеть в ее лице ничего знакомого. Хрупкая, но для своих лет вполне развитая, курносая, с веснушками; уголки губ слегка задраны. За тот короткий миг, что девушка была в сознании, Юэн успел заметить, что у нее темно-карие глаза. На вид ей было лет пятнадцать; возможно, чуть больше, но уж никак не меньше. Юэн подумал, что она всего на несколько лет старше его дочери: возможно, в душе еще ребенок, а телом уже почти взрослая женщина. Он поймал себя на мысли о том, как изменилось с годами его восприятие: раньше, когда он сам был молод, он бы увидел в ней женщину, а теперь увидел ребенка. Наверное, так и должно быть, так и устроен мир: старики защищают молодых и уступают им дорогу.