Привратники (ЛП) - Ли Эдвард

Но, в конечном счете, на наших приборных панелях высветился частичный ответ. Поскольку на аппарате не было обнаружено ни двигателя, ни топлива, ни энергетических установок, ОВК, спустя почти три земных дня вычислений на скорости полтриллиона циклов в секунду, выдал следующее:

- ВЫЧИСЛЕНИЯ, ОСНОВАННЫЕ НА ВСЕХ ИЗВЕСТНЫХ КВАНТОВЫХ ПОСТУЛАТАХ, ПОКАЗЫВАЮТ, ЧТО ИНОПЛАНЕТНЫЙ АППАРАТ МОЖЕТ ПРИВОДИТЬСЯ В ДВИЖЕНИЕ С ПОМОЩЬЮ РАСЧЕТА СООТНОШЕНИЯ РЕЛЯТИВИСТСКОГО ИМПУЛЬСА И ЭНЕРГИИ, ОСНОВАННОГО НА ТЕОРИИ, ВЫДВИНУТОЙ В 20-М ВЕКЕ. ГДЕ Е=рс, А ИМПУЛЬС РАВЕН НУЛЮ. ЕСЛИ ФОТОН ПЕРЕСТАЕТ ДВИГАТЬСЯ СО СКОРОСТЬЮ СВЕТА, ОН ПРЕКРАЩАЕТ СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ. ПОЭТОМУ, ЕСТЬ ВЫСОКАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО АППАРАТ ПРИВОДИТСЯ В ДВИЖЕНИЕ С ПОМОЩЬЮ КОРРЕКЦИИ ФОТОННОЙ ДЛИНЫ ВОЛНЫ. ГАЗООБРАЗНАЯ ФАЗА С ВЫСОКИМ СОДЕРЖАНИЕМ БЕРИЛЛИЯ, КОТОРЫМ НАСЫЩЕНА ЗВЕЗДНАЯ СИСТЕМА ЗУБИ, МОГЛА БЫ ВЫВЕСТИ ПОДОБНУЮ СИЛОВУЮ УСТАНОВКУ ИЗ СТРОЯ.

Так-то вот. Самая невероятная теория движения, и все же самая простая. Вдруг все стало понятно. Как и причина неудачи. Свидетельства существования в космосе газообразного бериллия почти ничтожны, но он был единственным природным веществом, способным вывести из строя такой двигатель. Бериллий отражает фотоны. Как если бы старый пропеллерный самолет 20-го века внезапно вошел в вакуум.

Бериллий заглушил бы двигатель. Один шанс из ста миллионов, но это произошло.

Несчастный случай.

Военные, техники и разнорабочие тщетно бились над аппаратом, как я - над его пилотом. Оба представляли из себя неразрешимые головоломки. Все, что у нас было, это наблюдающий за нами ОАК. При всей своей вычислительной мощности он не смог выдвинуть ни одного предположения, как сделать анализ аппарата или как снять костюм с пилота.

Но на третий день...

* * *

Пучки частиц могут быть направлены в двухвершинные поля. Две грани соединяются в одну точку на плоскости, шириной в один электрон. Это была моя собственная теория (даже ОАК не додумался до этого), в соответствии с которой случайные выбросы частиц могли бы возбуждаться с помощью циклически колеблющихся лазерных потоков. В теории, получилась бы тепловая точка, с максимальной температурой в 180,000 градусов. Если бы я мог применить эту точку к костюму пилота...

Тогда бы у меня появилась хоть какая-то зацепка.

Я не знал, чего ждать, даже если это сработает. Я не думал об этом. Как и все остальные. Мы думали лишь о текущей задаче, стараясь не заглядывать вперед. И за три дня никто не продвинулся ни на миллиметр. Даже если бы я снял костюм... что ждало бы меня внутри? Спустя две сотни веков?

Одни кости? Пыль? Кариолитическая гниль? Но костюм, по всей видимости, был герметичным. Поэтому тело внутри могло идеально сохраниться. Но не взорвется ли оно при соприкосновении с воздухом? Не распадется ли? Я не знал ответ ни на один из этих вопросов. Но задавать их - не моя работа, моя работа - делать дело.

Я нацепил на себя баллон с кислородом и облачился в свой ЗКОН. Если я проделаю дыру в этой штуковине, не хочу, чтобы какой-нибудь токсичный газ или жидкость брызнули мне в лицо. Когда я начал заряжать генератор частиц, я ожидал, что ОАК остановит меня из-за уровня опасности, но этого не произошло. Я разместил сопло луча над правым бедром. С помощью регулятора можно было выставлять глубину с точностью до одной десятой миллиметра. Пять было максимальное значение. Я набрал пароль, а затем включил питание.

Сразу же, как я нажал кнопку ПУСК, раздался сигнал тревоги. Даже сквозь противогаз я почувствовал запах горящего металла. Меня затошнило. Луч в считанные секунды достиг максимальной температуры в 180 000 градусов, но как только произошло проникновение, он выключился. Толщина костюма оказалась всего лишь одна десятая микрона.

Луч погас, но сирена продолжала реветь. А я просто стоял, как вкопанный и смотрел на ПА. И тут он начал конвульсировать - руки, ноги, спина стали биться по столу.

Словно он был все еще жив.

Вот тогда я и нагадил в штаны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

* * *

Понимаете, в тот момент, как я прожег дырку в костюме ПА, на аппарате повсюду стало включаться питание. Зажглись огни. Стали появляться дисплеи, приборные панели. Послышалось какое-то гудение, как будто заработал двигатель. Что я хочу сказать, так это то, что... я не единственный на платформе, кто нагадил в штаны. Черт, да почти все обделались.

Но все они были в ангаре. В медотсеке я был совершенно один, ПА продолжал конвульсировать на столе.

Я спросил ОАК, что делать, но ответа не последовало. Я просто стоял, мысли в голове метались, а теплое дерьмо стекало по ноге.

Проникновение в костюм ПА сработало, как пусковой сигнал. Включило на аппарате все приборы. И среди прочего включило двухмерную проекцию карты. Несомненно, в корпус аппарата были вшиты компьютеры, но ОАК ни за что не сможет в них забраться, а даже если и сможет, на каком языке написаны эти программы?

Но главное это было увидеть, верно? И когда дисплеи с проекцией карты были дигиграфированы, ОАК внезапно узнал астрономические ориентиры.

Он сравнил их с нашими звездными картами.

После этого все произошло так быстро... я не уверен насчет последовательности. Но это ОАК определил, что на аппарате включилось питание, потому что я, наконец, проник в костюм ПА. Это произошло секунда в секунду. Как будто я привел в действие какой-то пусковой механизм, но никто из нас не мог предположить, почему.

И у меня не было времени гадать, особенно тогда. Тело конвульсировало на столе от силы секунд пять, но мне показалось, что прошел целый час. Но как только оно снова обмякло, я вернулся к работе. Мне потребовалось три дня, чтобы проделать в костюме микроскопическую дыру - сколько тогда потребуется времени, чтобы срезать его полностью?

Но как я убедился, немного.

Мне удалось погрузить кинетическую иглу в проделанное отверстие, а потом я подсоединил ее к усилителю малетрического поля. Потом все пошло как по маслу. Все равно, что срезать панцирь с секстапода. Наверное, и двух минут не прошло, как я срезал с ПА весь костюм.

Материал спал с туловища словно марля. Передо мной лежал отлично сохранившийся гуманоид мужского пола. Правильного телосложения, с чистой кожей, длинными волосами и бородой. Когда я измерил на весах его удельный вес, он оказался прежним - 146,4 фунта. А значит, костюм не имел ощутимого веса. Но еще раньше я подключил тело к сенсорным мониторам.

Оно все еще было живо.

Первоначальные судороги были реакцией на воздействие воздуха или тепловой энергии. Они не были спонтанными, и получились не в результате предсмертной нервной проводимости. Тело сохраняло нормальный пульс, примерю семьдесят ударов в минуту. Кровяное давление - в пределах человеческой нормы. Легкие тоже работали нормально. ПА дышал.

Но данные с электроэнцефалопега были настоящим шоком. Альфа-, бета-, и тета- четырехволновые диаграммы мозга указывали на синаптическую кому.

Но с медленным, постепенным улучшением.

ПА не был мертв. Он пролетал в аппарате более двадцати веков... но не умер.

Как такое возможно? Ни пищи, ни воздуха, ни климатического контроля.

Однако он был по-прежнему жив.

Выйдет ли он из комы? Если да, то, когда? На меня обрушилась лавина вопросов. Аппарат генерировал электричество. Пилот был жив.

Что дальше?

Мы не знали.

- Нам нужно немедленно возвращаться на Землю, - заявил тем вечером в столовой Юнг.

Как и большинство его людей, он налакался синтетического пива. Хотя бы, флотских рядом не было. Они находились в отключке под бигидрогнином, у себя в отсеках.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- К черту остальную миссию, - выпалил Юнг. - Это гораздо важнее.

Мы оба закурили ментоловые "Премьер", втянув в себя насыщенный никотином дым.

- ОАК не позволит, сержант, - напомнил я ему.

Он наклонился ближе.

- Ага, но, может, мы сумеем одолеть эту хрень.