Фабио и Милена - Ислам Ибрагимович Ибрагимов

брови, лицо его казалось безжалостным, он старался справиться с приступом гнева, глаза его налились кровью. Петровна поглядывала то на Фабио, то на Милену с жалостью и страхом, ей действительно было жаль ведь она понимала в каком отчаянном они положении и знала, что сделать почти ничего нельзя, только чудо могло спасти их от погибели.

– Я постараюсь Фабио, на большее рассчитывать нет смысла, если они согласятся со мной ты поймешь это завтра и охота прекратится. Дотяните до завтрашнего дня, это все, о чем я вас прошу, остальное не в моих руках.

– Пошли Милена.

Они встали и направились к дверям, Фабио взял огромную сумку с оружием и открыв дверь стал пропускать Милену первой. Он посмотрел на Петровну, кивнул ей и пошел за Миленой вниз.

– Да поможет вам Бог. – Сказала Петровна им вслед.

Спустившись и выйдя на улицу, они очутились под мелким дождем, Фабио попросил Милену понести сумку, а сам потер плечо и вытащил один из серебряных пистолетов. Он учуял снайпера, который вероятно был за углом, стандартная позиция для снайперов – крыша и угол, так же банально как курить после обеда. Фабио почувствовал себя на месте снайпера, он словно залез в его душу. Приемный отец Фабио учил его разным тонкостям профессии киллера, но Фабио не всегда был податлив и внимателен поэтому ему приходилось самостоятельно вносить различные нововведения в свое ремесло и с помощью этих исключительных крайностей он сумел достигнуть неимоверных результатов, которые со временем лишь доказали свою действенность.

Неспеша они дошли до угла и остановились. Фабио не произнес ни слова, он приостановил Милену рукой которой держал пистолет и переложил пистолет в раненую руку, а здоровой взял камушек и бросил его за угол.

Камушек прокатился и Фабио считал сколько раз он соприкоснется с асфальтом и выслеживал расстояние которого он достигнет. Не успел камень остановиться как погремел выстрел, но пуля не попала в цель. Фабио мгновенно выскочил из-за угла и уже знал откуда эта пуля возникла, ему не потребовалось и секунды чтобы попасть снайперу в плечо отчего его винтовка выпала у него из рук прямо на асфальт с пятого этажа. Фабио не сомневался, что тот больше не сможет что-либо сделать, но все равно держал ухо востро.

Милена подобрала оружие и положила в сумку, после чего Фабио взял и надел сумку на себя. Они пошли дальше.

– Куда мы идем теперь? – Спросила Милена.

– Мы пойдем спать в «Высотный отель», где нас не достанут снизу, я думаю ночь будет спокойной, я буду охранять твой сон, ты должна выспаться.

– Ты тоже должен выспаться.

– Я буду охранять твой сон, буду охранять… – Милена, смотря в пустые глаза Фабио, блуждающий вид которых повергал ее в уныние, едва сдерживала слезы. Столько всего случилось за одну ночь, а ее отец все еще был немногословен, она чувствовала себя невероятно одиноко, ей впервые хотелось, чтобы отец говорил хоть что-нибудь и не замолкал никогда. Что же стало с ним теперь? Милена не узнавала его, она видела в нем убийцу, безжалостного, точного, продуманного убийцу которому не нужно ничего, кроме достижения своих целей, он может обойтись без сна и еды лишь бы защитить ее, но ведь она и сама может о себе позаботиться, ей как никогда раньше нужен был отец который поддержал бы ее.

Всем вниманием Фабио овладела цель, которая была недостижимой и невозможной. Он хотел покончить с Советом для того, чтобы его дочери не угрожала опасность. Если бы он только знал, как все изменилось, то возможно нисколько бы не изменил своих намерений, даже зная что их свобода обречена на погибель и их головы всего в одном шагу от неотступной смерти настилающийся как плед, окутывающей своей хваткой, дышащей ледяным, морозным дыханием им в спины, он все равно пошел бы на это.

Они проходили свозь темный и прохладный парк, издали уже виднелось высокое здание отеля, где Фабио и хотел провести ночь. Подошвы их обуви скрипели то о гравий, то об ломающиеся ветви деревьев, фонари то и дело освещали им путь и свет мелкими каплями попадал прямо на тропинку отсеиваемый нескончаемыми листьями на деревьях. Фабио изредка оглядывался и был бдителен, иногда он почесывал свое забинтованное плечо которые было влажным от крови.

Внезапно не заметив преграды, Милена потеряла равновесие и упала, вскрикнув от боли. Фабио дернулся, всего на секунду ему показалось что ее подстрелили, он заметил с какой скоростью из его головы сгинули все мысли, исчезли какие-либо звуки и на смену им пришла воцарившаяся в одно мгновение совершенная тишина. Он посмотрел на Милену и начал искать того, кто подстрелил ее. Им овладевала ярость, крик чуть было не сорвался с его уст, но не найдя стрелков поблизости он опустился к ней едва веря в происходящее.

– Милли, что произошло?

– Рана… Я упала…

– Боже мой, Милли, как ты меня напугала доченька, сейчас же вставай.

– Не могу, папа. – Сказала она и немного погодя начала трястись от рыданий, которые никак не могли в полной мере вырваться наружу. Милена не понимала своих чувств, усталость набросилась на нее отчего ей не хотелось вставать и куда-либо идти, ей хотелось лишь лежать на земле поддавшись слабости, позабыв обо всем случившемся как забываются дурные сны.

– Милли, что же я наделал моя маленькая?.. Что же я натворил? Как мог я так с тобой, мне… Не следовало тебя спасать, ты была бы так счастлива с обычной семьей, мне так жаль, что ты нашла меня, так жаль, Милли.

– Не говори так! – Выкрикнула она и вновь начала дрожать всем телом и беззвучно плакать. Она положила одну руку под голову, а второй била по влажной земле отчего листья липли к ее руке при каждом ударе и отлипали от нее вместе с землей. Ее рана ныла от боли. Как бы ни было невыносимо Фабио он видел, как она прекращает бороться, как боль закрадывается все глубже и внушает ей свои мнимые домыслы. Небеса готовы были разорваться, но небеса безучастны, а дождь вдруг перестал идти, он лишь рассеял крохотные росинки на деревья дабы ветер подхватил их и унес с вместе с собой.

Фабио лег на землю возле Милены. Ветер обдувал сырые деревья, с которых падали мелкие капли дождя. Фабио лежал на влажной земле в своих обносках, не зная, как же ему выразить то, что было у него на душе, как же помочь своей дочери найти в себе силы и вновь поверить в себя.

– Милли что бы не случилось, что бы ни произошло, я всегда любил тебя, я всегда пытался быть тебе самым настоящим