Принцесса Восточного леса (СИ) - Захаревич Ануша

— Доброе утро, дядя, — сказала почему-то тихо, боясь его отвлечь от чего-то действительно важного.

— Доброе утро, моя девочка.

Умеет дядя одним ласковым словом отбить все желание тревожить его по пустякам, но вопрос о родителях не был пустяковым для меня сейчас. И несмотря на наше негласное правило эту тему не поднимать, я готова была все-таки это сделать.

— Ты не просто так пришла ко мне, Лия, так рано, верно?

— У меня по-прежнему все написано на лице, дядя?

— Да, с детства мало что изменилось, — улыбнулся. — Но ты скоро попадешь во дворец, и я хотел бы, чтобы ты научилась контролировать свои эмоции. Не стоит каждому встречному читать тебя как раскрытую книгу.

— Постараюсь, дядя.

На пару минут мы замолчали и просто сидели, слушая пение птиц за окном и неспешное тиканье часов на стене. Невольно обратила внимание на время. Шесть часов тридцать семь минут утра. Да, задушевного ночного разговора точно не получится, зато утренний продуктивный — пожалуйста.

— Дядя, я бы хотела спросить, что ты знаешь о родителях. Да… понимаю… — я немного замялась, — мы не говорили с тобой на эту тему, но сейчас… мне хочется знать.

Дядя молча смотрел на меня еще несколько мгновений и как будто еще сильнее нахмурил и без того хмурый сегодня утром лоб. Затем тяжело вздохнул как перед неизбежным боем, то есть разговором.

— Как интересно, что ты спросила об этом именно сейчас…

— Если ты не готов рассказывать, то я…

— Нет, ты имеешь право знать, дорогая.

И дядя начал свой рассказ:

“Твои родители были моими близкими друзьями с детства. Марлен и Грейв жили недалеко от замка моего отца в Южных землях, можно сказать, на другом конце Империи. Грейв Эстван был выходцем из дворянского рода и достаточно влиятельного, насколько я мог тогда судить.

Марлен росла недалеко от нас, родители погибли, ее воспитывала бабушка. Кто по происхождению была Марлен мне до конца было непонятно, но она всегда была вхожа в высший свет нашего округа, и мы относились к ней как к равной. Детские игры со временем переросли в крепкую дружбу. Затем с Грейвом мы даже одновременно были в нее влюблены. Но это длилось ровно до того, как я встретил мою замечательную Мериен и окончательно был потерян для других женщин.

У Грейва с Марлен все было намного серьезнее, и они в конце концов поженились. Родители Грейва были не очень рады, но принять невестку все-таки пришлось.

Однажды Грейв взял с меня клятву, что что бы ни случилось, я позабочусь о Марлен. Мы были молоды, вся жизнь впереди, что могло произойти? Конечно, я согласился.

К большому неудовольствию родителей Грейва, молодожены почему-то сразу после свадьбы решили уехать в дальнее поместье, которое находилось в Восточном лесу, практически на самом краю Империи, недалеко от Великого ущелья.

В скором времени родилась ты, и я даже смог ненадолго оставить жену и сына, чтобы навестить молодых родителей. В тот приезд я видел тебя один единственный раз, а твоих родителей последний.

Грейв и Марлен были безумно рады твоему появлению, но их что-то определенно тревожило, и я не мог никак понять, что именно. Уезжал я с тяжелой душой, потребовав с друга обещание писать почаще и обязательно сообщить, если что-то будет нужно.

Грейв, а иногда и Марлен, писали исправно письма раз в несколько месяцев. Я с удовольствием отвечал. Мы делились успехами наших детей и надеялись, что в скором времени сможем их познакомить.

Через несколько лет случилась та самая тяжелая череда событий, которая раз и навсегда перечеркнула всю прежнюю жизнь и заставила учиться жить заново. Сначала умерла моя горячо любимая супруга. Тогда мне казалось, что мир рухнул и хуже быть не может.

Но наступил дождливый день, когда приехала почтовая карета с доверенным лицом твоих родителей. Он вручил мне письмо и дал время, чтобы с ним ознакомиться. В нем было написано только несколько строк, которые я запомнил на всю свою жизнь:

“Дорогой друг, если ты читаешь это письмо, то ни меня, ни Марлен нет в живых. Единственное, о чем я тебя прошу, выполни обещание. Прошу, не пытайся узнать правду, главное, чтобы ты, твоя семья и Розалия были в безопасности”.

Дядя закрыл глаза. Было видно, что ему сложно вспоминать тот день. Я его не трогала, сама старалась переварить услышанное. Карем еще раз тяжело вздохнул и продолжил:

“Я в шоке посмотрел на доверенного и он, ничего не говоря, повел меня к карете, в которой сидела сонная маленькая девочка и крепко обнимала свою куклу. Ты была так сильно похожа на Марлен, что мое сердце не выдержало этой тоски, я взял тебя на руки и понес в дом. Бумаги на полное опекунство подписал практически не глядя.

Ты наверняка захочешь спросить, пытался ли я хоть что-то узнать про твоих родителей и их судьбу после этого. Пытался, конечно. Через неделю отправил своего верного человека все узнать, но он вернулся практически ни с чем. Подтвердил трагическую гибель семейной пары при неизвестных обстоятельствах, а единственная внучка леди и лорда Эствана пропала без вести по официальным данным.

Дедушка с бабушкой не приложили никаких усилий, чтобы тебя найти. Было странно это узнать, и в любом другом случае я бы обязательно им сообщил о тебе, но после этих новостей желание пропало.

Несколько лет назад леди Эстван, твоя бабушка, умерла, и лорд Эстван остался вдовцом. Сейчас он в почтенном возрасте и уже давно никуда не выезжал из своего замка”.

Дядя сделал еще одну паузу, а я поняла, что по моим щекам бегут мокрые дорожки от слез. Сколько себя помню, я ни разу не плакала из-за родителей. Возможно, дело в отсутствии конкретных образов. А сейчас… Такая трагическая судьба, и столько загадок… Мне нужно было время прийти в себя. Но один вопрос все-таки вырвался из меня сейчас.

— Ты сказал, странно, что я об этом спросила именно сейчас… Что ты имел в виду, дядя?

Дядя поднял на меня свои грустные глаза, переживание тяжелых дней прошлого явно далось ему нелегко. Встал, подошел к стеллажу с книгами, достал одну довольно старую, открыл и вынул сложенный лист старой бумаги. Протянул мне. Мои руки затряслись, когда я поняла, что это то самое письмо, с которым я приехала к нему. Письмо моего отца.

Видя мое замешательство, дядя сразу пояснил.

— Видишь ли, тогда письмо содержало слово в слово то, что я тебе сказал. Но совсем недавно я случайно наткнулся на него в этой книге, даже не помню, когда и как я его туда положил. И увидел, что это не весь текст. На письме появилась еще одна строчка, написанная рукой твоей матери, ошибки быть не может. Только она так выводила букву А и букву У в словах. Она дописала:“Природу не обмануть, природа проснется, природу нужно спасти”.

Я была в замешательстве. Даже не так. Я была в полном ступоре. Мне казалось, что я узнаю правду, и что-то более-менее в моей голове прояснится. Но все стало еще запутаннее и непонятнее, чем было во время моего неведения.

— Ничего не понимаю…

— Я тоже, дорогая, — дядя подошел ко мне и приобнял за плечи. — Но я обязательно с этим разберусь. Ты пока не делай резких движений, дай себе переварить информацию. Я буду держать тебя в курсе.

— Спасибо, дядя… Все это немного неожиданно. Если честно, сама до конца не понимаю, что я ожидала услышать, но все оказалось еще запутаннее.

— Да, дело непростое. Интуиция подсказывает, что чем быстрее мы с ним разберемся, тем лучше.

— Хорошо, не буду тебя отвлекать пока… — я уже встала уходить, но в самых дверях развернулась. — Как ты думаешь, почему надпись проявилась именно сейчас?

Дядя Карем усмехнулся немного грустно, потер переносицу и подошел к окну, за которым все еще пели утренние птицы, а часы все так же размеренно тикали. Восемь часов одиннадцать минут. Как незаметно пролетело время, однако…

— Лия, ты всегда отличалась тем, что умела задавать правильные вопросы. Ответа пока на него нет. Но мы его обязательно найдем.

Я улыбнулась немного вымученно и вышла за дверь. Прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и выдохнула. Нужно заняться чем-то привычным и дать себе время немного подумать.