Ричард Длинные Руки - фюрст - Гай Орловский

— Я умею считать только до десяти…

— А я до трех, — ответил ему в тон один из матросов.

— А я вообще не умею, — сказал Юрген и добавил хвастливо: — Мой козырь выше!

Весла равномерно врезаются в воду, лодка двигается сильными толчками, но не успевает ослабеть инерция первого, как новый рывок, еще и еще, далекий отсюда берег начинает наконец-то приближаться, вырастать в размерах.

Берег с этой стороны высок и крут, настоящая гора поднялась из воды отвесной стеной, но в ней щель, прогрызенная то ли ручьем за сотни лет, то ли чем-то еще, во всяком случае, можно и лодку встащить на мелкие камешки, а нам пробраться к тем местам, где с палубы корабля так хорошо смотрелся корабельный лес.

Ближе к берегу взмахи весел участились, затем Юрген зычно прокричал:

— Суши весла!

Лодка с разгону въехала на крупнозернистый песок, проскрипела днищем. Юрген выскочил первым и, удерживая за нос, ждал, пока все выберутся, потом совместными усилиями вытащили выше на берег.

— Мишель, — распорядился он, — и ты, Стив, останетесь у лодки. Если что, поднимайте крик!

— Это они умеют, — сказал кто-то с иронией.

Все посмеивались, я мазнул взглядом по лицам остающихся, стараясь не акцентировать на этом внимания, Юрген все-таки знает людей, мне эти двое тоже показались наименее отчаянными и наиболее осторожными. Как раз таких и нужно оставлять на страже.

Щель пропустила охотно, но дальше пришлось карабкаться круто в гору, даже я запыхался, не говоря уже о грузном Юргене, но остальные матросы, худощавые и прожаренные солнцем так, что не осталось ни капли жирка, шли наверх быстро и не оглядываясь.

Лес маячит далековато, нас от него отделяет усеянная остроугольными глыбами поверхность каменной плиты, но выглядит лес в самом деле как на подбор. Даже отсюда видно, что стволы высокие и стройные; хоть на корабельные мачты, хоть на укрепление корпуса, отборные деревья.

Пока мы стояли, упершись руками в колени и шумно отсапывались, Юрген сказал хрипло:

— Можно… даже не спускать… а скидывать…

— Не разобьются?

— Слева от щели, — сказал он с тяжелым дыханием, — сразу глубоко. Нужно сбрасывать только оттуда…

Матросы дышали шумно и сипло, двое из них, Джон и Яков, держались ко мне поближе, выполняя роль телохранителей.

— Я тоже заметил, — ответил Яков, он дышал шумно и хрипло. — Только держать внизу людей, чтобы вылавливали…

— Зато тащить по воде будет легче, — сказал Мишель. — Правда, потом придется подсушивать…

— Сушить придется все равно, — заметил Юрген угрюмо. — На берегу или на палубе, какая разница?

— Пойдемте, — сказал Джон бодро, — осмотрим. А то вдруг их червяки прогрызли сверху донизу, а мы из них уже и мачты поставили, и плывем, плывем…

Юрген хмыкнул, но смолчал, сберегая дыхание, и первым двинулся за этим живчиком следом.

Глава 5

Поверхность острова неспешно понижается, зато деревья медленно и торжественно, прекрасно понимая свою величавость, пошли навстречу.

Мы вступили в кружевную прохладу рощи, как в храм, где сладостная тень, смолистый запах, и до чего же прекрасные стволы, идеально ровные, дерево плотное, ветви только на самой верхушке, которую сразу же обрубят еще до транспортировки…

Юрген не останавливался, мы шли следом, как всегда идем за тем, кто знает дорогу или считает, что знает. Деревья молчаливо отступали за наши спины, пока впереди не блеснул свет, а между ровными стволами заблистало море.

— Ого, — сказал Яков, — похоже, с этой стороны переправлять удобнее…

Остальные молчали, прикидывая «за» и «против», с обрыва вроде бы проще, однако какая-то часть стволов повредится, ударяясь комлями или вершинками о каменистое дно, все-таки там не километровая глубина. Может оказаться, что снова придется взбираться наверх и рубить снова и снова…

— Да, — пробормотал Юрген, — с этой стороны берег получше…

— Послать людей, — спросил Яков, — чтобы корабли перегнали на эту сторону?

— Не спешите, — посоветовал я, — сперва нужно посмотреть…

Они не поняли, чего я вдруг умолк и начал всматриваться в светлое пятнышко на горизонте, что через несколько минут превратилось в парус, достаточно большой парус.

Юрген проследил за моим взглядом, глаза его расширились.

— Ваша светлость! — вскрикнул он без необходимости. — Корабль справа на горизонте!

Вскоре уже все видели достаточно четко на фоне серого неба силуэт одномачтового корабля. С поднятым парусом он двигался, судя по заостренному носу, направляясь прямо к нам, к этому острову.

Юрген быстро обернулся, смерил взглядом высоту горы, с которой спустились.

— Наши корабли они не заметили, — заверил он. — Гора слишком высокая…

— Загораживает, — тяжеловесно согласился Яков. — Только бы оставались на месте…

— Останутся, — заверил Юрген. — Мы с Ордоньесом столько вместе прошли! Иногда я только открою рот, а он уже говорит то, что я придумал.

Я продолжал всматриваться в приближающийся корабль. Настоящий когг, судя по очертаниям корпуса, борта высокие, палуба, одна мачта. По длине не больше тридцати ярдов, команды там не может быть много. А судя по тому, что курс прямо на остров, то часть команды высадят на берег… за деревом, как мы, или за пресной водой, что скорее всего.

Во всяком случае, на корабле народу останется еще меньше… Я тряхнул головой, отгоняя всякие многоходовые планы, потому что Юрген возбужденно зашептал:

— Готовятся спустить лодку!

— Отступить, — приказал я, — укрыться. И чтоб даже уши не торчали!

Когг еще двигался к острову, но на палубе возле единственной шлюпки началась возня. Ее отвязывали, вытаскивали из-под нее клинья, что не дают раскачиваться, подцепляли заново на другие канаты, а тем временем когг приспустил парус, замедлил ход и, повернувшись боком, остановился, слегка покачиваемый волнами.

Видно было, как с плеском обрушился в воду якорь, а чуть позже лодка перестала опускаться, упершись в поверхность моря. Яков насчитал восемь гребцов, один сидит на носу и покрикивает, еще двое удерживают раскатывающиеся по дну бочонки.

— Как и у нас, — сказал Юрген.

— Не такие уж мы и разные, — заметил Яков философски.

— Разве это не повод воевать? — спросил Джон.

— Конечно повод! — ответил Юрген уверенно. — Для войны все — повод…

Лодка от когга идет с веселым напором, весла загребают воду в такт, и хотя я вижу только спины, даже по ним заметно, что люди крепкие, закаленные суровой жизнью, жилистые и загорелые. Рукава лихо закачены по самые плечи, головы повязаны зелеными тряпками. В унисон с плеском доносится голос вожака, отсчитывающего такт.