Тайна заброшенной часовни - Ежи Брошкевич

— Может, эта крошка глухонемая? — прохрипел с заднего сиденья остряк с огромным пузом, круглой физиономией и поросячьими глазками.

Сидевшая возле него красивая шатенка хихикнула.

Ика чуть не подпрыгнула от возмущения.

— Я бы предпочла быть глухонемой, чем беседовать с этой бочкой сала, — сладким голосом сказала она. — Что же касается Вятрува, у вас есть выбор. За мостом начинается дорога второй категории с первоклассным асфальтом, только перед Очайдушей придется с полкилометра потрястись. А вдоль реки идет дорога первой категории с первоклассными ухабами. Учитывая перегрузку задней оси, советую ехать через мост и Очайдушу.

Остряк на заднем сиденье разинул рот, а водитель и шатенка громко расхохотались. Только торжествующий ангел ничего не расслышал или не пожелал расслышать. Он продолжал сидеть неподвижно, глядя прямо перед собой, и лицо у него оставалось совершенно равнодушным и необыкновенно прекрасным.

— Очень вам благодарен! — воскликнул водитель и нажал на газ.

Сразу за мостом автомобиль набрал полную скорость. Влодек и Брошек тупо смотрели ему вслед.

— Чего уставились? — рявкнула Ика, еще не остывшая от гнева.

Мальчики перевели на нее бессмысленные взгляды.

— Вот это да! — вздохнул Брошек.

— Потрясающий кадр! — вздохнул Влодек.

— Дураки! — крикнула Ика.

— Ревность, — раздался откуда-то сверху простуженный голос, — не относится к числу положительных эмоций. Хотя иногда становится стимулом для творческой деятельности.

Голос принадлежал долговязому незнакомцу, который, выпутавшись — с помощью Пацулки — из собственного дождевика, наконец слез с мопеда и приблизился к ребятам.

При ближайшем рассмотрении это оказался тощий, старый и страшно старомодный господин.

Капюшон сполз с его лысеющей головы, и ветер развевал длинные светлые волосы, окаймляющие темя, трепал длинные усы и маленькую бородку. С очень худого и очень смуглого лица глядели матовые и темные, как агат, глаза.

«Откуда мне знакомо это лицо?» — лихорадочно пытался вспомнить Брошек.

А странное лицо, склонившееся к ребятам примерно с двухметровой высоты, искривилось в не менее странной улыбке. В агатовых глазах сверкнули желтые огоньки.

— Простите, — сказал старик. — Простите, что вмешиваюсь в вашу беседу. Позвольте узнать, не этот ли хутор называется Черным Камнем?

— Вы что-то сказали насчет ревности? — невинным голоском спросила Ика. — Что это вам взбрело в голову? И кого вы имели в виду?

По худому темному лицу («Откуда мне знакомо это странное лицо?» — растерянно подумала Ика) разбежались лучики морщин.

— Быть может, я подумал о себе… — улыбнулся тощий великан. — Да, глядя, как мчится и исчезает за стеной дождя этот великолепный экипаж, я подумал о себе.

Ика почувствовала нечто вроде благодарности незнакомцу, любезно взявшему на себя ответственность за столь неблаговидное чувство. Поэтому она тоже улыбнулась и, как воспитанная барышня, сделала книксен.

— Вы что-то хотели узнать? — спросила она.

Гигант кивнул.

— Я уже спрашивал у этого милого молодого человека, — указал он на Пацулку, — не попал ли я на хутор Черный Камень. Он ответил мне одним словом: «Но». Насколько мне известно, по-английски это означает «нет». Однако я почти уверен, что милый юноша ошибается. Или намеренно ввел меня в заблуждение. Разве мы с вами не находимся на территории Черного Камня, почтовое отделение Соколица?

— Вы правы, — ответила Ика. — Но милый юноша вовсе не хотел вводить вас в заблуждение. На самом деле он сказал «да».

— Неужели? — удивился великан. — Интересно, на каком языке?

— На его собственном, — объяснила Ика. — Он просто терпеть не может разговаривать.

— А! Понимаю, — сказал незнакомец. — И прошу прощения, — обернулся он к Пацулке.

Пацулка приветливо кивнул. Ему понравилось, что странный великан просит прощения лишь за то, что посмел заподозрить его в недоброжелательности. «Забавно, — подумал он при этом, — до чего же этот тип похож на Дон Кихота с иллюстраций Доре. И одновременно на Черкасова в роли Дон Кихота».

— Значит, я в Черном Камне? Замечательно, — обрадовался Дон Кихот. — И еще один вопрос: не известно ли вам, занят ли этот дом? — И указал на их, вернее, Вевюрчаков дом.

— Очень даже занят, — с неприязнью сказал Влодек.

Ему не нравилось, что незнакомец даже на него глядит сверху вниз. Кроме того, его раздражало, что он никак не может вспомнить, откуда ему знакомо это лицо.

— Гм, — удивился великан. — А сарай на опушке тоже занят?

Воцарилось молчание. Взгляды четырех пар глаз молниеносно скрестились, а на четырех физиономиях появилось невиннейшее выражение, тогда как в четырех умах мгновенно возникло одно и то же подозрение.

— К сожалению, — любезно сказал наконец Брошек. — Вчера в сарай вломился какой-то странный тип. Очень подозрительный, — многозначительно добавил он.

На морщинистых щеках тощего великана вспыхнули багровые пятна румянца.

— Подозрительный? — дрогнувшим голосом переспросил он. — Почему подозрительный?

Ика и Влодек укоризненно посмотрели на Брошека. Однако он непринужденно рассмеялся.

— Нет, нет, — сказал он. — Я ничего плохого не имел в виду. Просто употребил… гм… литературный эпитет. Понимаете, у этого типа такой подозрительный вид…

— А кто он такой, вы не знаете? — продолжал расспрашивать явно разволновавшийся великан.

— Нет, нет, нет, — хором сказали Ика, Влодек и Брошек.

— А кому этот сарай принадлежит? — кажется, немного успокоившись, спросил Дон Кихот.

— Вевюрчакам, — сообщила Ика. — Мы живем у них в доме, а сами они перебрались вон туда, в третий дом, если считать от реки.

— А, так это вы живете возле часовни?

— Мы, — сказал Брошек. И небрежно добавил: — Только это не часовня, а так… развалюха.

— Как?! — воскликнул незнакомец. — Вы не знаете?.. — начал он и осекся.

— О чем? — одновременно спросили Ика и Влодек.

— В газетах опубликована заметка… там обнаружено настоящее сокровище! — воскликнул великан. — В сегодняшних! — возбужденно добавил он. — Представьте: я приезжаю сюда и что первым делом слышу?! Что какая-то подозрительная личность… а газеты…

— Э, — сказал Пацулка.

— Ерунда! — рассмеялся Брошек.

— Кто же верит газетам? — басом добавил Влодек.

— Да кто их вообще читает? — беспечно пропищала Ика.

— Та-ак, — пробормотал себе под нос великан и устремил невидящий взгляд на реку.

Ребята же, делая вид, что даже не глядят в его сторону, внимательно к нему присматривались. И то, что они увидели, не очень-то им понравилось. Незнакомец перестал улыбаться, и на его лице ни с того ни с сего появились грозное выражение и загадочная отчужденность. Из-под полуопущенных темных век сверкали черные глаза.

«Да уж, — подумала Ика, — еще неизвестно, кто из них хуже — странный тощий старик или мерзкий толстяк. Похоже, они друг друга стоят».

— Благодарю за информацию. До свидания, — сказал помрачневший великан и повернулся к ребятам спиной.

А ребята пошли своей дорогой, не забывая внимательно глядеть по сторонам, дабы не прозевать появления очередной подозрительной личности.

— Старик пошел к Вевюрчакам, — сообщила Ика, когда они уже подходили к дому.

— Зачем? — спросил Влодек.

— И что это вообще значит? — задумчиво произнес Брошек, поднимаясь на веранду, с которой Катажина обозревала горы, долины, реку, небо и лес и откуда, честно говоря, видела одного только Влодека.

Настало время менять дежурных. По списку была очередь Пацулки, поэтому он сходил за книжкой и пледом, уселся на веранде и стал слушать, как Ика докладывает о последних событиях великому Альберту. Разумеется, в ее докладе нашлось место и для заметки в газете — которую Альберт решительно одобрила, — однако основное внимание Ика, конечно же, уделила странному великану.

И лишь вскользь упомянула о спешащем в Вятрув автомобиле.

За обеими встречами на мосту Катажина наблюдала с веранды и поэтому попросила лишь подробно изложить содержание состоявшихся там бесед. С помощью товарищей — и прежде всего Брошека — до сведения Катажины были доведены не только все подробности бесед, но и даже все недомолвки.

— А что тем временем поделывал Толстый? — спросил в заключение Брошек.

— Толстый приготовил завтрак на пять персон, все смолотил и заснул. Полчаса назад я подходила к сараю. Протяжный храп и прерывистый свист. Слышно на всю округу.

— Сходится, — пробормотал Брошек. — Это он.

— А как тебе второй, дорогой Альберт? — поинтересовалась Ика.

— Гм, — задумалась Альберт.

А немного погодя изложила свое мнение.

— Этого великана необходимо включить в список подозреваемых. Пока все свидетельствует против него. Во-первых: садистское обращение с транспортным средством, что представляет характер его владельца в самом дурном свете. Во-вторых: заявился он сюда в связи с известным «открытием». В-третьих: собирается здесь задержаться, больше того — хочет поселиться как можно ближе к часовне. Правда, он с таким неприкрытым интересом выспрашивал всякие подробности, что это может свидетельствовать о его невиновности…