Избранные творения - Святитель Григорий Палама

Когда же Великий Управитель [47] намеренно присутствовал с нами, то Варлаам начал утверждать, что он изменил свои писания против монахов и что, прежде всех, он скоро покажет мне сделанные изменения, и если мне покажется, что они нуждаются в каких–либо дальнейших переделках, так чтобы уже никому не быть в обиду, он подчинится и переделает. Ибо тогда он ещё не был откровенным и не бесновался против меня. Но это он обещал, а написал то, что ты видишь, и вместо того, всецело напал на меня лично. Это писание и мы имеем при себе и допрашиваем его, как бы захваченных в плен иноплеменников. Но у меня не хватит времени рассказывать то, что между тем произошло, и каким образом ему не удалось убежать из моих рук. И вот он теперь ясно показал на деле, что тот человек, кто прямо вступит в спор и окончательно разобьет эти лукавые писания, тот проявит к нему большую милость. Ибо этот человек покоя не получит, подвергаясь их нападкам и предвидя, что некоторые имеют против него дурные намерения.

14. Задержи мне, поэтому его лукавые писания и их автора, потому что он убежит, узнав, что я иду. А приду я, если изволит Бог, с державнейшим и святым нашим самодержцем, чтобы сокрушить в словах этого человека и исцелить. Больше же всего, однако, приходится мне теперь удивляться, как он обманул нас, когда сам, пойманный в написанном или высказанном новшестве, он воздвиг против нас обвинение в двубожии. Ты хорошо знаешь, что с самого начала, прежде встречи с нами и до конца, он говорит именно так: «если вы утверждаете, что кто–либо, теперь или в прошлом, видит Бога в свете, а Бог невидим, то значит, существуют два Бога и Божества, — видимый и невидимый, нисходящий и вышележащий». Ему кажется, что тогда мы будем говорить верно, когда мы скажем, что свет осиявший апостолов на Фаворе, и подобные ему освещение и благодать, есть либо тварный призрак, видимый при посредстве воздуха, либо создание воображения, низшее в отношении к мысли и вредное всякой разумной душе, как происходящее из воображения и чувств; одним словом символ, — о котором нельзя сказать, что он принадлежит к вещам существующим или созерцаемыми вокруг чего–либо, — который иногда призрачно является, но никогда не существует, ибо не имеет совершенно бытия.

Но мы не так были научены. Вот что мы говорим: если кто–нибудь покажет, что мы вносим какое–либо новшество нашими писаниями, или же пишем и мыслим что–либо чуждое тому, что говорили и знали отцы, то мы примем его как исправителя наших невольных заблуждений и отнесемся к нему с возможной радостью. И если кто захочет злословить нас и вредить нам, даже если мы согласны со святыми, то мы и это согласны перенести, лишь бы быть нам в общении со святыми, получая благословение и блаженство в Боге. Но мы не согласны перестать говорить против того, кто обвиняет их. Ибо знай, что против святых поднята брань и воздвигнуто обвинение в двубожии, ибо суемудрый думает вывести такое заключение из того, что святыми было сказано. И желая ввести в заблуждение своих слушателей, он находит предлог для своих слов то у безымянного писателя, то у одного из нас, то у кого–нибудь из древних еретиков. Итак, никто из страха да не избегает мнимого обвинения, ибо сам будет наказан, вычеркнув себя из согласия и божественного лика святых и накажет того, кого безрассудно убедит выйти из этого лика и омрачить дивное согласие, внушив ему немалую дерзостъ.

(1) Ps. Bas. Hom. «προς τους συκοφαντουν τας ημας, οτιτρεις θεους λεγομεν».

Диспут с хионами

Записано самовидцем врачом Таронитисом.

Пришли Хионы «по повелению Эмира», как сами сказали, «дабы спорить с митрополитом Солунским». Они боялись, однако, начинать диспут пред ним и прежде всего они пытались склонить меня, епископа и друзей Эмира, чтобы не могло быть конфронтации по сему вопросу. Будучи неспособными достигнуть сего, они попытались опять склонить нас хотя бы к тому, чтобы дебаты такие не были пред Эмиром, в чём и преуспели. И он (Эмир) назначил число чиновников и некоторых из так называемых Палапанов. Эти люди пришли с Хионами в место, где был митрополит. Так мы сели вместе и Хионы начали длинные речи. Главная мысль их разговора была в следующем: «Мы научены десяти заповедям, которые принёс Моисей, высеченными на каменных скрижалях. Мы также знаем, что Турки имеют такие же. Оттого мы оставили веру, которую имели раньше, пришли к ним и стали Турками тоже».

Чиновники тогда попросили Митрополита ответить и он начал такими словами:

«Не должен я отвечать теперь, потому что кто есть я, в сравнении с высотой и величием Соборной и Апостольской Церкви моего Христа, чтобы пытаться защищать её? я лишь малая часть её и почти ничто. Во–вторых, эти чиновники, кои сидят как судьи, поддерживают противоположную сторону и для прилежит мне надеяться, что они отзовутся [душой] на подтверждения веры, которые есть Богодухновенные Писания и особенно книги Пророков? В–третьих, я содержусь в заточении и я знаю по примеру Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Которые будучи обвиняем, даже когда был спрошен, не отвечал ничесоже. Однако, так как это приказ великого Эмира, и я постигая, что Бог даровал ему право знать то, что должен знать владыка, ибо поскольку долг слуги или любого обычного человека в том, чтобы знать одну веру и знать просто, необходимо для того, кто имеет многие народы под властью своей, знать обо всех верах в точности — ради этого я желаю говорить про нашу веру, всё что слово Божие подаст мне когда я отверзу уста свои. И делая это я не буду отвечать Хионам. Они, как я слышал о них до сего времени и из того, что я услышал от них сейчас, скорее иудеи, но не мусульмане; моя же речь сейчас не к иудеям.

Итак, таинство нашей веры состоит вот в чём: только Бог есть вечное Существо и Един пребывающий вечно, безначальный, неизменный, бесконечный, непреложный, бессоставный, несмешанный, неограниченный ничем. Каждое существо, тем не менее, есть субъект тления и перемены. Даже начало само по себе есть перемена, которая случается при возникновении существа из небытия. Бог же, следовательно, единственный безначальный, не без премудрости. Так Слово Божие есть также Премудрость Божия, ибо премудрость есть в слове и без слова нет премудрости.

Значит, если было время, когда Слова или Премудрости Божией не существовало, Бог был бы без слова и премудрости; утверждать сие есть богохульство и нечто невозможное. Так Слово Божие также безначально и Премудрость Божия неразлучна с Ним. Также нет слова без духа, подобное и вы, Турки, исповедуете. Так, говоря, что Христос есть Слово Божие вы признаёте Его также и Духом Бога, так как Он (Слово) не разделяется от Божественного Духа. Что же, Бог имеет двух: Слово и Дух, Которые с Ним и в Нём безначальны и нераздельны. Бог никогда не был, и не будет никогда, без Духа и Слова. Следовательно, все Три есть Один и Один — Три.

Бог имеет Слово и Дух не так, как мы имеем их, исчезающими в воздухе, но [имеет Слово и Дух] Божественным образом. Например, сияние солнца рождается из него, и луч происходит от него и нисходит на нас и никогда не сияние, ни луч не разлучаются с диском — потому мы, если называем их «солнце», то не говорим, что каждый из них отличен друг от друга — точно также, когда мы говорим, что Слово Божие, и Святый Дух тоже, есть Бог, мы не исповедуем другого Бога, но только Единого, Который познаём сущим без начала и конца, с совечными Ему Словом и Духом. Вот как Слово Божие научило нас верить и исповедовать; не только Христос, но и Моисей в Десятисловии, которое вы, Хионы, выдвигаете вперёд. Вот почему он сказал «Бог един есть» и сказал «один» трижды. Ибо он сказал слово «Господь» дважды и слово «Бог» единожды, дабы показать, что три суть один и один — три. Также Моисей, желая показать с начала, что Бог имеет Слово и Дух и что в них и с ними Он есть Един Бог Творец всего сотворенного, сказал: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет… Он сказал: да произрастит земля зелень … и стало так (Быт. 1, 3, 11)». И, чтобы мне не повторять всё, как рек Давид: «Ибо Он сказал, — и было, повелел, — и создалось (Пс. 33, 9)». Следовательно, слова «Ибо Он сказал, — и было, повелел, — и создалось» показывают, что Бог имеет Слово, ибо нельзя сказать что–то без слов. Это также показывает, что всё сотворенное было сотворено помышлением о них. Так это Слово Божие существует прежде всего созданного и Само не сотворено. Слово Божие, будучи несотворенным, как может не быть Богом, раз лишь Бог несотворен? Моисей, научая также о человеке, сказал: «Бог вдохнул ему в ноздри дух жизни и стал человек душою живою». Значит, говоря о вдохновении Божием и о том, как человек был сотворен, он [Моисей] показывает, что Бог имеет также Духа и это Дух творящий. Но лишь Бог есть Творец живых существ. Вот почему Иов говорит: «Дух Божий создал меня (Иов. 33, 4)».

Епископ Солунский хотел ещё соединить вместе остаток доводов от пророков и особенно тех, чрез которые показывается, что Бог делает обновление человека и всего мiра, … Своим Духом; как Давид говорит: «Послал слово Свое, и исцелил их и избавил их от погибели (растления) их (Пс. 106, 20)», и ещё здесь: «Пошлешь Духа Твоего и будут созданы, и обновишь лице земли (Пс. 103, 30)». Это были слова, которые епископ хотел было привести, когда все слышащие прервали его, говоря: «То, что ты говоришь есть правда и не может быть иначе». Тогда епископ отвечал им: «Бог, следовательно, те три и один Бог, Творец». А они, все подвигнутые божественной силою сделать так, ибо были не в силах отрицать, согласились опять, говоря: «Это то, что ты показал и это — истина. Это то, что мы такожде утверждаем».