Сердце изнанки. Книга – 4 - Олег Валентинович Ковальчук

Пылаев⁈ — грозно рыкнул Викентьев, и в голосе его прозвучала нескрываемая злость.

— Так уж вышло, что мы со всем своим корпусом стоим неподалёку от вас. Прямо у вашего поместья. И наблюдаем за тем, как вас вот-вот доедят твари. Вот и решил поинтересоваться — вам случаем помощь не нужна, господин Викентьев? Обещаю, договоримся на взаимовыгодных условиях.

— Засунь свою помощь себе… — начал было Викентьев, но я его перебил.

— Ну, вы же понимаете, тогда у нас выбора немного. Нам придётся присоединиться к тварям против вас.

— Не заливай! Твари вас первых сожрут, идиот! — огрызнулся он.

— Ладно, вижу на диалог вы пока не готовы. Раз вы пока не готовы обсуждать капитуляцию, хотел поинтересоваться другим. Женщины и дети в поместье есть?

— Только прислуга, — ответил он после небольшой паузы.

— Отправьте их в подвал, пожалуйста. Ради них самих.

— Без тебя разберусь, Пылаев, — бесцветным голосом произнёс Викентьев.

— Я на всякий случай предупредил, чтобы совесть свою успокоить.

— Будь ты проклят! — прорычал Викентьев и бросил трубку.

Во всяком случае, я сделал всё от себя зависящее. По крайней мере, больше, чем сделали наши враги. Наших людей никто не жалел, когда заполняли поместье ядовитым газом.

Следом набрал следующий номер.

— Алло, Виктор? Привет, — произнёс я, услышав на том конце голос главы паладинского корпуса по Братской губернии.

— Константин? Что случилось? — в голосе Виктора прозвучала тревога.

— Я тут по такому вопросу звоню. Проезжал мимо поместья Викентьевых, а у них тут творится что-то очень неладное. Оранжевые твари ходят по их землям, будто у себя дома. Неспроста это, явно. Тут расследование нужно, и вмешательство срочное.

— Что значит — оранжевые твари⁈ Сколько их? Твоих рук дело?

— Нет, не моих, Виктор, — с лёгкой усмешкой произнёс я. — Тварей много — штук под сотню, не меньше. И, вероятнее всего, этих тварей собирались перебросить на нас. К слову, сегодня на нас твари уже нападали. Но, видимо, у Викентьевых что-то пошло не так, и они сами попали в свою же ловушку.

— Ты что несёшь⁈ — ошарашенным голосом произнёс Виктор.

— А ещё, конечно, не дело аристократам сливать коллег паладинам. Ведь у нас дела свои, у вас свои. Но здесь ситуация довольно чрезвычайная. Я, когда сегодня зачищал те червоточины, что ты нам дал, при помощи способности Видящего разглядел на территории Викентьевых красную червоточину. И она была в лесу неподалёку от их поместья. Думаю, это неспроста — связь прямая.

— Я немедленно доложу наверх!

— Кому — наверх? — удивлённо спросил я.

— Да это неважно, — отмахнулся Виктор. — В общем, ждите. Скоро пришлю группу быстрого реагирования. Оранжевые твари… сто штук… Да это же катастрофа! Мы так целый регион потеряем!

— Через сколько ждать группу? — поторопил я.

— Через час. Раньше вряд ли смогу организовать. И сам прибуду с подкреплением.

— Хорошо. Благодарю тебя, друг. Главное, чтобы настоящей катастрофы не случилось.

Положив трубку, я тяжело выдохнул. Как я и предполагал, времени у нас критически мало. Час — это почти ничего для такого дела.

Я повернулся к Линдерману:

— Ну что, Герман Борисович? Начнём?

— Бить тварей? — с надеждой спросил Кирилл, сжимая рукоять меча.

— Нет, — покачал я головой. — Будем рушить стены поместья Викентьевых, чтобы тварям было проще добраться до хозяев.

В глазах Кирилла что-то погасло — явно не этого он ожидал услышать.

Линдерман лишь молча кивнул. Я продолжил, глядя прямо на паладина:

— Не переживай, ваш глава скоро пришлёт сюда группу быстрого реагирования. Но до этого времени нужно разобраться с Викентьевым окончательно. Во что бы то ни стало.

— Как вы собираетесь это делать? — спросил меня Медведев, вздёрнув бровь.

Я лишь многозначительно хмыкнул:

— Мне нужно уединиться и хорошенько об этом подумать, — произнёс я с тёмной усмешкой.

Параллельно с этими словами я расталкивал ласку, которая пригрелась у меня за пазухой и давно мирно спала. Сейчас определённо не время для сна — ни ей, ни мне.

Глава 5

Убедительные переговоры

Викентьев скрипел от злости зубами, посылая в тварей сгустки энергии, один за другим.

— Просчитался, — прорычал он себе под нос, — но где?

Вокруг его поместья собрались разные твари. Но выбивались из общей толпы монстры достигшие оранжевого уровня. Их легко было распознать по размеру и уровню опасности. Тварей оранжевого уровня было порядка сотни. Но откуда столько? Откуда они набрались? Их не было и не могли бы они успеть так быстро набраться.

Там, в лесу, остался дед Игнат. Когда они убегали, барон стеганул этого бесполезного культиста своим мечом, чтобы не оставлять свидетелей. Викентьев не знал, выжил ли культист или нет. Это уже не имело значения. Однако, сейчас он понял, что сделал это зря. Сейчас, когда они были под защитой стен, культист мог бы взять под контроль часть тварей и попробовать сделать так, чтобы они напали на своих. Получилось бы благодаря такому финту спастись? — этого барон не знал. Но и проверить теперь точно не сможет.

Где-то там внизу находился его сын вместе с матерью. Для чего этот проклятый Пылаев спрашивал, есть ли в поместье женщины и дети, чтобы поглумиться?

— Ваше благородие, мы не справимся, — произнес начальник гвардии. — Думаю, вы сами это уже понимаете.

Викентьев едва не рассмеялся в лицо своему бойцу. И так было ясно, что все кончено. Паладинов не осталось, их выпотрошили перыми. Они даже сделать ничего не успели. Просто исчезли под волной тварей. Что же касаемо губернского паладинского корпуса, то проще было умереть, чем вскрыть то, что он своими руками готовил ту червоточину. Хотя какая уже разница, все равно умирать: с честью или без чести не имеет значения. Но все-таки в нем теплилась надежда, что его сын Роман сможет пережить этот день.

Позади раздался сдавленный хрип. Викентьев резко обернулся и увидел, что начальник его гвардии валится на колени, в его груди дыра от клинка. Рядом стоит ненавистный Пылаев и вытирает меч о китель гвардейца.

— Как? — не веря своим глазам, произнес Викентьев. — Как ты здесь оказался?

— Белочка на хвосте принесла, — прозвучал ответ.

* * *

Три одаренных, сильные. Что мне было делать? Я-то, хоть и напитал себя малыми кристаллами,