Тайный орден - Тимур Лукьянов

ирландском бенедиктинском аббатстве, а затем покинул его, то ли отправившись в

паломничество, то ли будучи изгнанным, то ли ударившись в бега, то ли просто в

поиске приключений. Аквиор объездил множество стран, и даже некоторое время

провел в Святой Земле. И судьба распорядилась так, чтобы этот ученейший человек на

обратном пути из своих странствий оказался именно в Пейне.

За пять лет обучения учитель поведал маленькому мальчику многое из своих

знаний, накопленных за долгую жизнь. Два древних языка, латынь и греческий,

преподавал ему старый монах. Еще он учил мальчика читать и понимать на слух

арабский. И даже пытался познакомить с таинственным алфавитом иудеев. «Ты

должен освоить этот язык, потому что именно он и есть родной язык Спасителя

нашего Иисуса Христа», — незадолго до смерти говорил Аквиор своему

единственному ученику.

Но маленький Гуго оказался учеником не слишком усидчивым. Он был еще

слишком мал и, хотя, будучи смирным от природы, он и мог часами внимательно

слушать лекции учителя, но, когда дело доходило до написания букв или до

заучивания наизусть, он, как и большинство детей его возраста, начинал _______хныкать и

отлынивать.

Но не только языки изучал Гуго с помощью своего учителя. Основы математики,

географии, истории и даже философии ученый монах старался сделать доступными

пониманию мальчика. Постепенно ребенок развивался и проявлял все более хорошие

способности, и, если бы у учителя хватило времени их по-настоящему развить,

возможно, из маленького ученика вырос человек редчайшей для своего времени

учености. Но, когда Гуго исполнилось одиннадцать, старый монах вдруг сильно

простудился холодной зимой и через неделю умер.

Таким образом, знания, полученные Гуго за пять лет обучения, остались во

многом неполными. Он научился латыни, свободно писал и читал, но изъяснялся на

ней довольно бедно, т.к. не был обучен искусству риторики. Он понимал греческий

алфавит, кое-как читал, с трудом писал, но связно сказать мог лишь некоторые

заученные фразы. Он различал арабский и еврейский языки на письме, но ни читать,

ни изъясняться на этих языках не мог, хотя и запомнил с десяток арабских и пару

еврейских слов. Из остальных наук наилучшие познания оказались у него по истории,

правда, последовательность событий он помнил не твердо. Учитель много

рассказывал ему о древних греках и римлянах, о древних войнах, о походах

Александра Македонского, о торжестве Юлия Цезаря и о его гибели от руки Брута, о

древнем Египте и о красавице Клеопатре, о Иудейской войне и избиениях первых

христиан римлянами, о походах варваров на Рим и о разграблении вечного города, об

императоре Константине и о его святой матушке Елене, о нашествии мавров на

Испанию и об империи Карла Великого.

Но не успел всего рассказать учитель. Внезапная кончина монаха Аквиора

поставила крест на образовании Гуго и явилась первым признаком скорого

бесповоротного разрыва с детством. И действительно, не прошло и полгода, как отец

отправил сына на службу к своему сюзерену графу Шампанскому.

Пробыв какое-то время у могилы своего учителя, молодой хозяин Пейна, наконец,

направился к часовне. В детстве Гуго часто приходил сюда. Его мать любила молиться

здесь. А в церковные праздники монах Аквиор проводил службы в часовне. И тогда

сюда собирались крестьяне из всех окрестных деревень, было шумно и весело.

Гуго помнил каждый камень, каждую трещинку древнего, потускневшего и

выкрошившегося местами мрамора, каждую деталь облупившейся от времени

мозаики, изображающей Деву Марию и волхвов, несущих дары младенцу Иисусу. Но

больше всего Гуго любил тишину и уединенность этого места, возможно, потому, что,

как ему казалось в детстве, часовня была такой же одинокой и грустной, как и он сам.

Гуго сейчас хотелось даже не столько помолиться Деве Марии и Господу Иисусу

Христу, сколько просто снова, как в далеком детстве, постоять посреди тишины

старинных стен, посмотреть на удивительную, чудесным образом сохранившуюся,

мозаику и послушать, как гудит ветер в узких прорезях окон под самым сводом. Вот

сейчас он войдет внутрь и ничто не помешает ему опять, как когда-то, услышать

знакомый звук…

Но в часовне уже кто-то был.

Глава 3. Неожиданная встреча

Посередине часовни стоял высокий мужчина в длинном монашеском одеянии с

капюшоном из грубой серой шерсти. Человек повернулся на звук шагов, и новый

хозяин Пейна сразу узнал странника. Гуго встретил его лет пять назад в Испании, в

высоких горах, через которые он пытался бежать, преследуемый мавританскими

разбойниками после разгрома ими того самого торгового каравана, идущего из

Арагона в Кастилию, в котором, волею случая, неопытный еще юноша, оказался

одним из охранников.

Гуго вспомнил, как в тот страшный час, лишившийся всего, потерявший надежду

на спасение и загнанный страхом смерти за границу вечных снегов, изнемогая от

полученных в стычке ран, он уже не мог идти и замерзал насмерть в беснующейся

пурге на ледяном перевале, и странный монах, появившийся словно из-под земли,

спас его, проведя по тайной тропе к удивительному горному монастырю. Монастырь

тот был весьма необычным, не похожим на все другие монастыри, какие де Пейн

видел до этого. Гуго пробыл там достаточно долго, но того, что происходило с ним в

стенах той обители, как, впрочем, и то, какому святому она была посвящена, Гуго не

помнил. Он тогда впал в какое-то странное болезненное состояние, и сознание его

помутилось. Должно быть, то были лихорадка и бред, вызванные потрясением от

потери друзей, ранами и обморожением. Но добрые монахи выходили его, и в одно

прекрасное утро он смог добраться до Хаки[9], где был зачислен в отряд, идущий на

войну с маврами…

Гуго хорошо запомнил только то, что сказал тогда странник, спасший его. «Для

тех, кому предназначен путь горний, случайностей не бывает. На их дорогах все

происходит к сроку. Не раньше и не позже. Помощь Божия никогда не опережает

события, но никогда и не опаздывает». И вот сейчас этот странный монах снова стоял

перед ним в тишине древней часовни.

За прошедшие несколько лет странник почти не изменился. Та же стройность

фигуры, те же правильные черты чуть смуглого, обветренного лица, не выдающего