Офсайд (ЛП) - Килан Эйвери

Эй, я никогда не говорил, что сделал правильный выбор.

— А как насчет ее друзей? — Я спросил. — Тайлер ударил его или что?

— Я думаю, что появился один из их бывших, и они сбежали вскоре после вас, ребята. Но мы встретили этих других цыпочек и устроили вечеринку в пентхаусе в центре города. Так что XS для победы.

— Не знаю, как твоя репутация остается такой безупречно чистой, — пробормотал я. — Ты тоже не святой.

— Я просто умнее в этом. Ты когда-нибудь слышал слово «благоразумие»? — Он многозначительно поднял брови, вытирая лоб своим красно-белым спортивным полотенцем Falcons. Самодовольное дерьмо.

— Как угодно, — сказал я. — Мы не можем быть такими идеальными, как ты.

В отличие от моей бездельницы типа B, Даллас был звездой нашей команды — разносторонним как на льду, так и вне его. Он вел очень техничную игру, набрал массу очков и мог обыграть всех в нашем дивизионе. Короче говоря, он был генетически сконструирован для игры; подумайте о Стефе Карри из хоккейной команды NCAA.

К сожалению, это также наложило на него огромную мишень. Но он не был бойцом и редко ронял перчатки. Это была моя работа, как и следить за тем, чтобы люди, нанесшие ему грязные удары, ответили за это.

— Совершенство может быть немного нереалистичным для тебя, — сказал он. — Я больше думал о том, чтобы не попасть в тюрьму.

— Ага-ага. — Я отмахнулся от него. Поморщившись, я поправила угол ягодиц на пенопластовом валике, но от этого стало еще больнее. Может быть, я смогу записаться на спортивный массаж на этой неделе. Это цилиндрическое пыточное устройство не помогало.

— Ой. — Даллас указал подбородком на дверь в тренировочную комнату: — Тренер сказал мне, что хочет увидеть тебя, прежде чем ты уйдешь.

К слову о пытках. Трахни меня.

В Boyd U хорошо было то, что наша хоккейная программа первого дивизиона была первоклассной. Плохая часть заключалась в том, что тренер Миллер был тираном. И никого никогда не вызывали в его кабинет, чтобы поздравить с тем, что он сделал что-то правильно.

После долгого душа я не торопясь оделась и, наконец, потащилась по коридору в его офис. Тренер Миллер сидел за своим столом, надев очки для чтения в проволочной оправе на румяный нос и погруженный в телефон. Его рабочий гардероб состоял из черных спортивных штанов и толстовок Falcons черного, серого, красного и белого цветов. Сегодняшний выбор был черным, что, как я надеялся, не было плохим предзнаменованием.

— Привет, тренер. — Я постучал в серый металлический дверной косяк и встал на пороге, молясь, чтобы он не приказал мне войти. — Уорд сказал, что вы хочете меня видеть?

— Садись. — Он указал на стул перед собой, не отрывая взгляда от телефона.

Черт.

Мало того, что я не хотел, чтобы меня разжевали, но это разъедало окно моего сна. Может быть, я мог бы придумать предлог, чтобы скоро пойти на занятия. Неа. После моего ухабистого второго года обучения Миллер постоянно раздражал меня. Я был почти уверен, что он запомнил мое расписание вдоль и поперёк. Возможно, он даже проводил выборочные проверки, чтобы убедиться, что я посещаю свои занятия.

Но у меня не было выбора, поэтому я подчинился и плюхнулся на потертое черное кожаное сиденье напротив его стола из цельного дуба. Он продолжал листать в своем телефоне, его лицо скривилось в кислой хмурости. Я просканировал стены его кабинета, увешанные трофеями и фотографиями с турниров и чемпионатов двадцатилетней давности. У Миллера была красивая копна густых волнистых каштановых волос. Может быть, поэтому он все время был таким злым. Я бы тоже разозлился на весь мир, если бы облысел.

Еще через минуту он заблокировал свой телефон и положил его лицевой стороной вниз. Он поставил локти на стол, осторожно изучая меня из-под своей красной кепки «Фэлконс». — Я закончил семестровую проверку у ваших профессоров.

— Хорошо… — Это ни к чему хорошему не привело, учитывая, что он сделал все это к восьми часам в понедельник.

— Короче говоря, ты на испытательном сроке.

— Испытательном сроке? — повторил я. Мы шли по этой дороге прошлой весной, и это была пустая трата времени и бумажной волокиты. Через месяц или около того я достаточно подняла свои оценки, чтобы успокоить их, и мы все пошли дальше. Театральность и процедурная чепуха были излишними. Почему мы снова это делаем?

— Не официально, слава богу. — Он взглянул на потолок. — Потому что тогда у меня не было бы выбора, кроме как вытащить тебя из очереди.

— Уф, — сказала я, откидываясь назад и скрещивая лодыжку над коленом.

— Нет, Картер, — отрезал он, пригвоздив меня ледяным взглядом. — Ты все еще на испытательном сроке со мной. С программой. Я говорил об этом со спортивным директором. На этот раз мы пытаемся держать это в секрете, потому что повторяющиеся испытательные сроки плохо смотрятся на вас и на программе.

— По какой причине вы ставите меня на испытательный срок?

— Ты действительно не знаешь? Твои оценки в чертовом сортире. Как и в прошлом году.

Что ж, это не было неожиданностью. С тех пор, как три недели назад начались занятия в школе, я посвятил около двадцати минут изучению и выполнению заданий. Это был мой последний год в Бойде. Я бы не остался, чтобы получить высшее образование, поэтому мне было наплевать на мои оценки.

Колледж был просто раздражающим окольным путем на пути к лиге. По крайней мере, мне не нужно было беспокоиться о потере стипендии вдобавок ко всему прочему. Я сам оплачивал этот цирк.

— Я обращусь к своим оценкам, — сказал я ему.

— Ты бы лучше. — Он указал на свой телефон. — Ты уже провалил две викторины по истории. И у вас есть курсовая работа, которую нужно сдать в следующем месяце, и она стоит треть твоей оценки. Я ожидаю, что ты потратишь больше энергии на эту работу, чтобы убедиться, что ты не провалишь урок.

— Да, я согласен. — Дополнительная энергия от того, что кто-то другой напишет это для меня, может быть. Тот урок истории был суше, чем картон.

— Раз уж мы заговорили о проблемном поведении, я слышал о твоих выходках на той маленькой вечеринке по случаю окончания школы, которую ты устроил этой весной.

Что конкретно он слышал? Я был уверен, что он будет спорить с несколькими вещами, некоторые из которых не совсем законны. Однако спрашивать подробности не казалось хорошей идеей. Тогда он может начать копать.

— Я уверен, что все, что вы слышали, было сильно преувеличено.

Он так обжигающе посмотрел на меня, что у меня по коже побежали мурашки. — Мне сказали, что есть фотографии. Тебе лучше надеяться, что это не так.

Дерьмо. Может быть, нам нужно было конфисковать телефоны у дверей. Нет улик, нет преступления, верно?

— У меня везде глаза, Картер. — Если это произошло, считайте, что я уже слышал об этом.

Мило, как он пытался напугать меня. Но если бы последняя часть была правдой, меня бы выгнали из команды на первом курсе.

Он добавил: — Перестань слоняться с девушками, ввязываться в драки и вести себя как идиот-подросток.

Я почти указал, что в двадцать один год я на самом деле не был подростком. Потом я понял, что это была его точка зрения. Вместо этого я кивнул. Молчание обычно было самым безопасным вариантом в таких ситуациях.

— Послушай, — сказал он чуть менее враждебным тоном. — Ты приносишь пользу команде. И я ценю твое умение залезать в головы оппонентов. Но тебе нужно немного намотать его вне льда, иначе ты разрушишь всю свою тяжелую работу. Понятно?

— Да, — пробормотал я. — Я понимаю.

— Ты не можешь произвести впечатление на разведчиков со стороны, Картер. Соберись или сядьте на скамейку запасных. Ты уволен.

— Да сэр. — Я встал и перекинул через плечо свою спортивную сумку, прежде чем направился к двери. До занятий оставалось еще достаточно времени, чтобы немного поспать.

— Картер?

— Да, тренер? — Я повернулся к нему лицом.

Он выхватил ручку из держателя с пугающей силой. — Считай, что это твое первое, последнее и единственное предупреждение.