Тени старого дома - Барбара Майклз

Во время застолья возникло два неприятных момента, когда разговор зашел о политике. Наши хозяин и хозяйка оказались закоренелыми реакционерами, а взгляды Кевина, не говоря уже о моих, нельзя было назвать даже консервативными. Однако я давно уже знала по многочисленным шумным баталиям с моим отцом, что логические аргументы не действуют на таких людей. Поэтому, искусно изменив предмет обсуждения, перейдя от болезней общества к местной истории и от грабительских подоходных налогов к садоводству, я ухитрилась отвлечь наших хозяев от обвинений в адрес Кевина, что он является коммунистом.

Большинство из прочих гостей принадлежали к тому же слою общества, что и доктор Гарст и миссис Гарст. Они были приятные, но туповатые. Однако двое из них были непохожи на других.

Одним из них был отец Стивен. Я поняла, почему Би так увлеклась им. Если бы я задумала старомодный романтический фильм, я предложила бы ему роль доброго приходского священника. Это был очень красивый человек с густой белой шевелюрой и элегантной фигурой, окруженный такой же теплой аурой, как лучшие священники, врачи и психиатры. Он был умным и интеллигентным собеседником. Он и Кевин уселись рядом и начали дискуссию о поэтах-метафизиках. У Кевина при этом исчезла его страдальческая улыбка, безошибочно свидетельствующая о скуке.

У меня были ограниченные возможности поговорить в тот вечер с Роджером О'Нейлом, другим гостем, привлекшим мое внимание. Большую часть времени он потратил на то, чтобы строить глазки Би, которая выглядела особенно мило. Мне понравилось его лицо: домашне-приветливое, с крупным носом и широким ртом, сложенным в постоянную улыбку. Но изгиб в углу улыбающегося рта помогал ему избежать слащавости; его левая бровь то и дело искривлялась параллельно этому изгибу, что придавало ему шутливый, но несколько циничный вид. Я предположила, что ему под шестьдесят или немного за шестьдесят, и он этого не скрывал, выставляя напоказ свой живот, челюсти и лысину.

Когда отца Стивена увела одна из женщин, судя по ее обожающему взгляду – его поклонница, Кевин остался с племянницей доктора Гарста, которая следовала за ним по пятам весь вечер. Это была единственная, кроме меня, молодая особа среди гостей, и я решила, что одной из причин, по которой нас пригласили, была надежда, что мы станем с Лейлой друзьями по развлечениям.

У Лейлы были другие помыслы. Она, разумеется, хотела развлекаться, но не со мной. Она смотрела на Кевина глазами, которыми сидящий на диете смотрит на пломбир в шоколаде. Очевидно, она решила очаровать его остроумной и веселой беседой. Ее улыбка ни на минуту не исчезала, ее губы постоянно двигались. Очень скоро ответная улыбка Кевина стала неподвижной, что было мне знакомо очень хорошо.

Я направилась к Би, которая все еще разговаривала с Роджером О'Нейлом. Мне пришлось тронуть ее за локоть, для того чтобы она заметила мое присутствие. Я сказала, что нам пора ехать домой, солгав, что нас с Кевином ждет работа.

– Это означает, что вы и Кевин скучаете, – сказал Роджер. У него был низкий глубокий голос. Конечное «р» он произносил гнусавя, подобно Хамфри Богарту. – Я вас не упрекаю. Я и мистер Джонс здесь единственные люди, с которыми стоит поговорить. Би мило вспыхнула:

– Я надеюсь, что нас не сочтут невоспитанными.

– Нет, нет. Наш славный отец и я обычно отбываем в это время. Как только мы уезжаем, оставшиеся начинают выпивать по-серьезному и жаловаться на жизнь.

О'Нейл настоял на том, чтобы проводить нас до машины. Он медлил даже после того, как Кевин завел двигатель. Его голова наполовину торчала в окне автомобиля, его глаза были устремлены на Би.

– Я не уйду, пока вы не пригласите меня к себе, – заявил он. – Чай, обед, завтрак, ужин, напитки – не имеет значения, лишь бы поскорее. Что, если завтра?

У Би от смеха немного перехватило дыхание.

– О, мистер О'Нейл...

– Роджер.

– Роджер, я буду рада видеть вас в любое время, но эти молодые люди...

– Они меня не заботят. Вы – единственная, кого я хочу видеть.

– Меня или мой дом? Вы сказали, что он вас интересует в первую очередь, – скромно заметила Би.

– Это было до того, как я увидел вас. Завтра около пяти? Мы поедем ужинать. Только мы вдвоем.

Не ожидая ответа, он отправился прочь.

– Ну и ну! – сказал Кевин. – Кто из здесь присутствующих является дуэньей?

– Та, о которой ты думаешь, – ответила Би. – А ты являешься учителем английского языка.

IV

Роджер прибыл без пятнадцати пять. Би все еще наряжалась наверху. Она была поглощена мирскими делами, когда Кевин напомнил ей шутливо о ее завоевании, но она начала наряжаться только в три часа дня. Я открыла Роджеру дверь и провела его во внутренний дворик, где к нам присоединился Кевин и предложил выпить. Роджер согласился на что-нибудь тонизирующее с ломтиком лайма.

– Я уничтожал свою печень двадцать лет на службе моей стране, – объяснил он. – Бросил пить виски, когда вышел в отставку. И больше в нем не нуждаюсь.

Би успела рассказать нам, что он состоял на дипломатической службе. Я завела разговор о его интересных должностях за границей, но Роджер не поддержал меня. Он не шутил, когда говорил, что его интересует дом. Его комментарии показывали не только его интерес, но и значительные знания в области архитектуры.

– Вы действительно еще не видели этого места? – спросила я.

– Я живу в этом районе всего несколько лет, – ответил Роджер. – Когда я переехал сюда, дом принадлежал престарелой мисс Мариан Карновски. Единственный, кого она желала видеть, был отец Стивен.

– Тогда почему бы нам не совершить экскурсию? – предложил Кевин.

Когда мы вышли в холл, перед нами явилась Би, спускающаяся по лестнице с уверенностью актрисы. Свет садящегося солнца, льющийся из окна, создавал вокруг нее красновато-бронзовый ореол и сглаживал морщины на ее лице. Она выглядела достаточно привлекательно, чтобы оторвать Роджера от архитектуры, и Кевину пришлось напомнить нам, что надо продолжить экскурсию.

Когда мы возобновили осмотр, интерес Роджера снова ожил. Он даже пожелал увидеть подвалы, в которых я еще не была. Раньше я предполагала, если вообще думала об этом, что они образованы простой выемкой грунта, что было обычно для холмистых местностей Пенсильвании. Но, увидев массивную каменную кладку, я поняла, что Рудольф продумал все тщательно и досконально: «От самого верхнего горшка на каминной полке до полов подвала», как говаривал Кевин. И он не преувеличивал. Так же как и остальная часть дома, подвалы были электрифицированы, но свет от дюжины лампочек не мог полностью рассеять тьму помещения, напоминавшего скорее церковный склеп, чем хранилище старой мебели и вин. Пока мы следовали за Кевином из помещения в помещение, никто из нас не проронил ни слова. С большим облегчением мы набредали на обыденные предметы, связанные с современной жизнью, такие, как котел для нагревания воды.