Маневры. Дилогия (СИ) - "АЗК"

Эти заработки позволяли им нормально чувствовать себя в увольнении и курить не "Охотничьи", называемые "Болотной примой", а болгарские "Родопи" и "Опал". Презентовав и установив в личных машинах командира полка и полкового замполита "цветомузыки", Мишка получил от командования полка негласное, но надежное прикрытие своим начинаниям. В принципе, командиры не видели в его деятельности особенного криминала. Им самим приходилось отправлять солдат "на заработки" то на мебельную фабрику, чтоб вместо оплаты получить щиты ламинированной ДСП, из которых собирали стеновые панели в казарме, то в карьер, или на асфальтный завод, чтобы полученной щебенкой и асфальтом привести в порядок дорожки и плац. Ведь любая комиссия видела и оценивала результат, и ни кого не интересовало, какими способами и на какие средства сделана вся эта "красота". К тому же, эти "цветомузыки" дарили приезжающим с проверками офицерам, что тоже положительно сказывалось на их оценках полку.

Ко всему прочему, Миша был страстным радиолюбителем — коротковолновиком. Еще в институте он получил индивидуальный позывной, сам собрал трансивер, по схеме Кудрявцева, который был более известен по своему позывному, UW 3 DI . В армии он частенько, вечером и даже ночью под видом занятий, работал со 130-й радиостанции телеграфом, а днем, на 123-й проводил связи ЧМ на 10-и метровом любительском диапазоне. Благо, позывной у него был настоящий, но говорил он при проведении связи, что работает из Одессы. На квартире, где он до этого жил, у него был установлен привезенный из дома приемник Р— 326, который он перетащил сюда, и он все сокрушался, что у него нет передатчика на самый интересный 20-и метровый диапазон.

Я тоже увлекался радио, и нас это сблизило. Правда, позывной я получил пока только наблюдательский, а в эфире работал с коллективной радиостанции при нашем городском ДОСААФе. В школе я занимался спортивной радиопеленгацией, или как ее еще называют, "Охотой на "Лис".

Через пару недель после того как первые молодые офицеры были заселены в бывший домик капитана Лыкова, у командира полка состоялся интересный разговор со своим замполитом.

— Матвей Степанович… Тут такое дело… Вы же знаете, что недавно я по своей линии был в штабе округа.

— Ну? — После этих слов Пшеничного, Сталинин не на шутку напрягся.

— Мне удалось переговорить с чевээсом…

— О чем переговорить? Не томи!

— Разговор был о гостевом домике нашего полка…

— И-и?

— Неофициальное согласие получено…

— Вот и хорошо!

— При этом было высказано одобряющее мнение, что мы правильно поступили что посоветовались и не устроили сюрприз с гостиницей при очередной проверке.

После этого разговора гостевой домик стал еще одним офицерским общежитием. И молодые офицеры не подвели. Замполит полка оказался мудрым человеком. Он в эти два общежития давал команду селить только тех молодых офицеров, которые безупречно «тащили» службу, т. е. лучших. А те кто относился к ней абы как, то жили в старом общежитии вдвоем, в исключительных случаях и втроем. Хотя честно надо признать — не каждому полку так везло с замполитом…

Фрагмент 5 дополненный

Глава 2

г. Коломыя

военный городок

12 мая 1981

вторник

Вчера поздним вечером мне на квартиру позвонил командир полка и в мягкой форме напомнил о нашем уговоре «пошептаться». Но это было вчера, а сейчас весь полк был построен на плацу. Торжественно, согласно всем военным церемониальным правилам проходил утренний развод.

Резко ударил барабан, и под его ритмичный бой, перед всем полком начали сходиться два офицера. Когда между ними осталось ровно три шага, наступила звенящая тишина и весь выстроенный полк услышал голос:

— Товарищ полковник, 207-й гвардейский, стрелковый, Краснознаменный, орденов Суворова, Богдана Хмельницкого и Александра Невского, полк для развода на занятия построен! Заместитель

командира…

Оп-п-а!, а ведь еще вчера, на утреннем разводе полное наименование не произносили! Как говорится новая метла…

— Здравствуйте товарищи!

И весь полк рявкнул одной глоткой: «Здравжелгвапол!!!»

— Перрвый батальон… — Зам зачитывал кому сегодня куда.

— Саша, займись сегодня дивизионом, у меня рандеву с полковником. — Негромко, подгадав под перерыв, и не поворачивая головы, предупредил своего начальника штаба.

— В походную колонну… по местам… управление полка пря-ммммо, остальные напра-ввво! — Тысячи пар ног выполнили строевой прием как единое целое. — Шагом…. Ма-ррррш! — И сразу грянул полковой оркестр. Сегодня играли «Егерский марш», значит завтра будет «Тоска по Родине»...

—Здравствуйте подполковник! — Комполка энергично пожал мне руку.

—Здравия желаю…

—Прежде чем начать с вами разговор о службе, хочу кое-что для себя уяснить… Не буду скрывать, ознакомившись с вашим личным делом, сильно удивился. В тридцать один год и подполковник?

—Так в деле отражено, когда, за что…

—Согласен, все что необходимо мне знать — отражено.Но хотелось бы от вас услышать… как вы дошли до такой жизни. — В такой полушутливой форме закончил он свой вопрос.

Память, которая никогда меня не подводила, перенесла меня на несколько лет назад в один из зимних дней, когда состоялся разговор с прежним командиром полка. Который встретил меня сидя в удобном, сделанном на заказ каким-то полковым умельцем, кресле: — Как служба капитан?

— Товарищ полковник, вы же знаете — все нормально. Залетов ни у меня лично, ни у моих подчиненных, о которых вам не известно — нет. Все остальное в пределах нормы. — Сказав это все, я замолчал, ожидая ответную реакцию командира, и она последовала.

—Расслабься капитан, это так для затравки. Основной разговор впереди. Присаживайся, сам знаешь, в ногах… — и указал на ряд стульев у стены кабинета. — Как ты смотришь на продолжение службы за рубежом?

—Сугубо положительно… даже с восторгом. Только четыре года не прошло после замены.

— Ну, это не твоя забота.

— А куда товарищ полковник?

— Куба капитан, что скажешь?

—Великолепно, что еще можно сказать. Тепло, светло…

—Значит, по рукам. Поедешь на два года. Разрешено взять семью, чувствуешь?

— Так точно! Очень чувствую!

—Иди в строевой, начальник даст тебе и всей семье направление на медкомиссию. Пройдешь быстро, у тебя же жена… Как сдашь медкарты, ожидай вызова. Да что я говорю, тебе-то не впервой. Предупреждаю, заменяешь начальника разведки артдивизиона гаванской бригады. Это тебе мое командирское спасибо за службу! — С этими словами он встал из кресла и крепко пожал мне руку.

Получив на руки справку, что я и моя семья не имеет противопоказаний против жаркого и влажного климата, и сдав ее строевику полка, начали ждать вызова. Быстро, буквально через два месяца пришла телеграмма в полк из ГУКа МО.

Благополучно пройдя собеседование у ЧВСа округа, собрали вещи и поездом двинулись в Одессу, откуда судном три недели со многими другими такими же счастливчиками, через Канарские острова, добирались до Гаваны.

Еще на судне, от скуки начал учить испанский, который после немецкого давался легко. И не зря…

Прямо на причале, у сходен корабля, командир дивизиона пообещал, что если через полгода не сдам экзамен по языку,то вернусь в Союз. Экзамен я сдал через три месяца на отлично.

Большим откровением для меня было то, что в уставную форму носили только срочники. Офицеры и прапорщики поголовно ходили в форме различных иностранных армий,которую без проблем получали на кубинских складах. Себе выбрал полевой камуфляж ЮАР, хотя сменщик мой оставил несколько комплектов армий Никарагуа и Анголы.