Капризы женской любви - Людмила Леонидова

— А как вас зовут? — желая все-таки разобраться в ситуации, спросил настырный Барсов.

— А вас? — огрызнулась мама.

— Не слабо, — присвистнул отец, — а действительно, при чем тут имя?

И тут мама вспомнила, что по телефону они никак друг друга не называли, так ведь она могла встретиться с кем угодно! И Барсов тоже.

Ресторанный вечер между тем продолжался. Зал наполнялся посетителями. На столах уютно горели свечи. Звучала медленная музыка. Недалеко от оркестра танцевало несколько пар. У окна за длинным столом большая компания что-то отмечала. Вдруг от нее откололся какой-то человек и подошел к их столику.

— Можно пригласить вашу даму? — услышали все трое голос. Это был мамин спасательный круг, нарушивший траурное молчание.

Папа и Барсов тупо уставились друг на друга, не зная кому распорядиться дамой. Мама подняла глаза, полные слез, готовых вот-вот хлынуть бурным потоком.

— Можно, — решила она за своих кавалеров. Следующий вопрос поверг ее в недоумение.

— Оля, это ты? — Перед ней стоял бывший коллега по НИИ Алик. — Как ты похорошела!

— Еще один старый знакомый, — констатировал папа, — случайно оказался за соседним столиком, как рояль в кустах.

Так окончательно испортились и без того непростые отношения моих родителей. История в ресторане послужила поводом для развода. Мама сама подала документы в суд. С тех пор они не встречались. Однако папа первое время позванивал, спрашивал обо мне, но мама грубила в ответ. Теперь понимает, что виновата перед ним и передо мной. Многие женщины так себя вели с бывшими мужьями. Теперь стало по-другому.

После встречи в ресторане у мамы начался роман с Аликом. Он действительно оказался в тот вечер случайно на дне рождения друга.

После такой исповеди мама тяжело вздохнула.

— Но ты можешь разыскать отца, — виновато сказала она. — Слышала, что у него все в порядке, он крутой бизнесмен и у него новая семья. Виктор — человек крепкий и очень упрямый. Пройдет через все. — Мама улыбнулась. Глаза ее просветлели. — Меня именно этим взял… всегда был решительным и очень конкретным.

Глава седьмая

«Вот и еще один красавец Алик в нашем девичьем роду», — подумала я и прервала свои воспоминания об одиноких женщинах и колдовских чарах ворожеи.

Мой сотовый трехдиапазонный телефон, который Влад купил специально для Америки, вынужденно молчал при перелете. Не успела я его включить, как он яростно затрезвонил.

— Ты где? — раздался в трубке взволнованный голос американского партнера Стива.

— В аэропорту Джона Кеннеди. А ты? — с надеждой в голосе поинтересовалась я, думая, что американец скажет: «Ситуация изменилась. Контракт отзываю».

— Я в пробке. Детка, стой там, где стоишь, и держи телефон включенным. Как хорошо, что я до тебя дозвонился. Ты у какого выхода?

Меня передернуло от слова «детка», хотя я знала, что у американцев это звучит нормально.

— Я посижу в баре, выпью кофе.

— О’кей, — коротко сказал он, и телефон замолчал.

А я, заказав чашку кофе с коньяком, предалась вновь воспоминаниям о судьбе, которую не удалось обмануть даже мне — четвертой в роду женщине, начиная от прабабушки Мадлен.

Рабочий телефон отца, который дала мама, принадлежал одной из его фирм.

— «Белый аист» слушает, — сладко прощебетал в трубке голос секретарши.

— «Белый аист»? Вы что, детей разводите? — решила поприкалываться я, потому что страшно нервничала.

— Вас что интересует? — сдержанно проговорила выученная на все случаи жизни секретарша.

— Чем вы конкретно занимаетесь? — Я решила исправиться.

— Наша фирма занимается поставками эксклюзивного постельного белья из Германии, самых дорогих фирм. А также перин, подушек, пуховых одеял.

— Разве у аистов есть пух?

— Вам что, собственно, нужно? — теряя терпение, не сдержалась секретарша.

— Мне нужен Виктор Максимович.

— По какому вопросу?

— По личному.

— Как вас представить?

Я назвалась, в трубке тотчас запиликала музыка. Уверенный голос: «Слушаю» — сразу же мне понравился.

Запинаясь я повторила свою фамилию, имя, отчество и собралась с духом, приготовившись вымолвить самое сокровенное.

— Ну, наконец-то, — радостно перебил меня голос в трубке. — Дождался. Приезжай.

— Куда? — Я затаила дыхание от счастья. Такого приема, конечно же, не ожидала.

— Как куда? Ко мне домой.

— А адрес?

— Боже, ну какие вы забывчивые.

«Это, наверное, мы с мамой», — подумала я. И, записав адрес, хотела распрощаться.

— Погоди, мою жену зовут Юлей. Ты можешь приехать прямо сейчас?

— Не знаю. — Конечно, такое радушие ошеломляло.

— Приезжай в любое время. Скажешь ей, я тебя пригласил.

Папа жил в самом центре в новом комплексе с резными башенками и красной крышей. Дверь в квартиру была открыта, и из нее выносили мебель.

— Не стой в дверях, проходи, — сказала мне молодая женщина, совсем ненамного старше меня.

— Вы Юля?

Она на ходу кивнула.

Я хотела раскрыть рот и представиться, но Юля замахала руками и прервала меня на полуслове:

— Знаю-знаю, Виктор Максимович мне звонил. Сейчас новую мебель занесут. Пойди пока в детскую с Машенькой познакомься.

Путаясь в лабиринтах огромных комнат, я продвигалась внутрь квартиры. Громкий плач, доносившийся через одну из дверей, остановил меня.

«Наверное, это и есть детская», — сообразила я и толкнула дверь.

— Почему ты так долго не шла? — В высокой кроватке стояла почти голенькая девочка и захлебывалась от слез.

Я растерялась.

— Одень меня. — Девочка сердито топнула ножкой.

Я стала одевать малышку.

Девочка перестала плакать и спросила:

— Ты теперь у нас жить будешь?

— Нет. — Я покачала головой. Девочка вновь приготовилась зареветь.

— Хочу, чтоб ты со мной жила.

— Хорошо-хорошо, — быстро пообещала я. Слезы высохли.

— А ты про курочку-рябу знаешь? — строго поинтересовалась Машенька.

Надевая на нее платьице, я кивнула.

— А у курочки вымя есть? — Машенька с любопытством заглянула мне в глаза.

— Вымя есть у коровки, — сообщила я ей.

— А как же курочка деток кормит? — Загоняя в тупик, Машенька уставилась на меня.

— Ну вот. — Вынув девочку из кроватки, я взяла ее за руку.

— Теперь кушать, — потребовала Машенька и потащила меня в кухню.

В просторном помещении метров сорок, не меньше — посредине за прилавком, где располагались плита и множество всяких приспособлений для готовки, стояла полная женщина в белом фартуке и колпаке, вероятно, повариха. Бросив взгляд на нас с Машенькой, она фыркнула: