Главная роль 6 (СИ) - Смолин Павел

Интересно, кому страшнее — мне или коллегам-хроноаборигенам? Старая воинская аристократия личную жизнь за Корону положит не задумываясь — это у них в генетический код зашито так же прочно, как дыхание. Положат и миллионы подданных — этих вообще не жалко. Но на кону стоит слишком многое, и поджилки за могущество пафосных, доживающих последние годы и одновременно находящихся на пике силы Империй как минимум у высших должностных лиц трястись обязаны, и с началом военных действий эта тенденция только усилится — станет наглядно понятно, насколько прогресс ушел вперед со времен той же Крымской войны.

Свадебным утром, ведя под ручку к алтарю невесту-Ксюшу, я был доволен — все идет по плану и даже с опережением графика. Теперь, когда подготовительная работа сделана, можно немного расслабиться и просто ждать, когда страна мощно рванет вверх, не забывая подпинывать исполнителей. Геополитически все тоже отлично — планируемые конфигурации оформились, английский король не осознает важности такого явления как «государственная тайна», будущее пахнет головокружительными перспективами.

Добравшись до алтаря, я улыбнулся сияющим радостью глазкам сестренки и занял свое место сбоку, рядом с любимой женой, держащей руки на уже очень солидном животике.

— Какая она красивая! — со смесью умиления и восхищения прошептала мне на ухо Марго.

— Между любовью к сестренке и правдой я выбираю второе, — ответил я и улыбнулся жене. — Ты — гораздо красивее!

Блеснув глазками, Маргарита с улыбкой шикнула:

— Тсс!

Правильно, нельзя сейчас трепаться — рискую обидеть милую сестрицу. Любимая, однако, права — Ксюша, как и положено невесте в день свадьбы, выглядела великолепно. Пышное, но при этом таинственным образом подчеркивающее вполне сформировавшуюся фигуру платье украшено мехом горностая, шикарно сочетаясь с инкрустированными рубинами драгоценностями. Только что я помог свежему и полному сил после позавчерашнего переливания Александру довести Ксюшу до алтаря. За руку невесту держал Император, а я катил его кресло — получилось вполне символично.

Церковь у датчан, как и положено европейской монархии, своя — Народная Церковь. Исповедуют лютеранство, и это придает обряду некоторой чопорности. Да, православное Венчание тоже в доску регламентированное мероприятие, но здесь будто в воздухе витает что-то такое, что заставляет вжимать голову в плечи и стараться шевелиться поменьше. Или это потому, что я не в центре событий?

Жених и невеста поцеловались, под аплодисменты превратившись в мужа и жену — будущих Короля и Королеву Дании. Двери храма открылись, и мы отправились на крыльцо, осыпать новобрачных зерном и смотреть, как они выпускают белых голубей — красиво и совсем недорого.

Далее состоялся фуршет — народ наливался шампанским, закусывал его тем, что удалось добыть с подноса курсирующих по залу слуг и делал перерывы на потанцевать. Концепция пассивного курения в эти времена отсутствует как таковая, и дымящие папиросами, сигарами и трубками господа наполняли помещение отборным табачным дымом. С ним соперничали парфюм, спиртовые ароматы, запахи вспотевших тел и отчетливая селедочная нотка — Кристиану-старшему, хозяину дворца и всея Дании, селедочка нравится до безумия, что прямо сказывается на меню.

Короче — в зале было душно, поэтому мы с хозяином, Вильгельмом, Альбертом и шведским королем Оскаром решили выйти на балкон проветриться. Напрягает меня табачный выхлоп — жена беременна, вообще-то, и ей таким дышать нельзя. Утешаю себя тем, что мой отпрыск хоть какую-то часть моего здоровья не унаследовать не может.

После обильных возлияний, весело посмеиваясь, мы пожелали Ксюше и Кристиану хорошей брачной ночи (невербально, разумеется — кто так пошлить будет?) и отправились на выход из загородной резиденции, которая отныне станет семейным гнездышком для молодоженов.

Теплый, почти уже летний ночной воздух наполнил легкие свежестью, и я улыбнулся сначала мириадам звезд на безоблачном небе, затем — Марго. На заднем плане было видно, как Дагмара морщится и трогает спину. Ее мама, королева Луиза, с сочувственной улыбкой указала на свою карету.

— Пересадка, — проинформировал я Марго.

Дагмару последние дни мучает радикулит, а в королевской карете, надо полагать, более удобные сидения. Обнявшись и поручкавшись с монархами и поцеловав дамам ручки, мы погрузились в экипаж и тронулись по неплохой грунтовке в сторону Копенгагена.

— Мама́ такая заботливая, — с улыбкой вздохнула Императрица, подложив под поясницу подушечку.

Раздался грохот, карету тряхнуло, по задней стенке застучали обломки и ошметки того, что раньше было нашим экипажем — я уже опытный свидетель взрывов, и теперь…

— Мама!!! — выскочила Дагмара на улицу.

…И теперь придется разгребать последствия. Всё, с адептами над-национального капитала пора заканчивать — совсем по грани прошел, ценой жизни дедушки и бабушки. Выбравшись следом за мамой, я окинул окруживший и не пускающий ее к дымящимся ошметкам кареты Конвой недобрым взглядом:

— Что, проворонили? Помогать!

Мужиков как ветром сдуло, а я обнял плачущую, отражающую мертвыми глазами пожирающий тела ее родителей огонь Дагмару за плечи и обернулся к вышедшей из кареты Маргарите.

— Они за это ответят! — грозно пообещала моя валькирия.

— Обязательно ответят!

Глава 7

Ух и интересная жизнь в Империи настала! Народ только диву давался — даже крестьяне из отдаленных провинций, поскольку деревенских попов уже как с Рождества 1891-го года обязали проводить для паствы помимо служб еще и то, что наш герой назвал бы «политинформацией». По первости мужики от такого нововведения плевались — не шибко-то и длинен единственный выходной, и если церковные службы это привычно, понятно и в прямом смысле душеспасительно, то чтение мудреных продуктов жизнедеятельности газетчиков — сплошь лжецов и даже содомитов, как всякому добропорядочному крестьянину известно — вызывало скуку и желание поскорее отправиться в избу да как следует выпить чаю.

Со временем, однако, мужики втянулись — не без учета харизмы батюшек на местах, конечно — и начали «политинформацию» впитывать хоть и с привычным недоверием, но с любопытством — много в мире чудно́го делается, а в родной стране и подавно. В самом деле — не всю жизнь же деревенских алкашей да прелюбодеев осуждать, чай не в средние века живут, а, как говорит Цесаревич — на пороге XX ажно века! Веры наследнику, конечно, нет, но некоторые мужики были готовы пересмотреть этот момент: обещает много, но дети в школу учиться с перспективами попасть в реальное училище пошли уже сотнями тысяч, что в масштабах даже такой большой страны заметно. Глядишь, и дальше чего-нибудь толкового сделает — эксперименты, говорит, на Кабинетских своих землях проводит, в газетах о тех краях по осени про сказочные урожаи писали, но поди-проверь как оно здесь работать будет. Не помереть бы с голодухи от таких «экспериментов» — прадеды некоторых крестьян еще помнили рассказы своих прадедов о том, как неловко на местах получилось с картошкой, которую привез Петр I. Говорят, будущий царь на предка манерами и замашками шибко похож.

К слову о «батюшках» — они вообще развили активнейшую деятельность. Все могучие силы Церкви были брошены на три направления: образование, выработка и спуск на места «методичек» политического толка — говорят, Сам лично согласует! — и конечно же освоение свежеполученных в собственность угодий. Капиталы и рабочие руки хлынули в последние полноводной рекой — духовенство и примкнувшие к нему коммерсы в едином порыве решили не плошать и создать в своих владениях, как говорит цесаревич, «центры опережающего развития». Не без прямой помощи самого инициатора больших перемен — ему побольше территорий освоить только в радость.

В городах, как и положено, «ажитации» было побольше: поднятые тиражи газет привели к желанию приобщиться к печатному слову многих, а некоторые господа даже снизошли освоить чтение да письмо — как-то раньше не пригождалось, а теперь везде только газеты и обсуждают, стыдно когда и словечка в тему вставить не может. Умные все стали, а ты подтягивайся — тьфу!