Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

– Он выбрал тебя. Это мне нужно подыскивать другого.

– Еще чего не хватало! – заявил благодушно Кейт. – Дорогая, моя клиентка – ты. Если я когда-то и оказывал усдуги этому бездельнику, то лишь потому, что ты вышла за него замуж. – Они с Сарой дружили с университета, и было время, еще до появления Джека на горизонте, когда Кейт сам имел виды на нее. Теперь он был счастливо женат, имел трех крепких сынишек и вспоминал о Саре только в тех редких случаях, когда она ему звонила.

– Да, спасибо, но сейчас главное не это. Мне нужно срочно с ним поговорить. Джек наверняка свяжется с тобой, так что дай мне знать, как только он позвонит, ладно? Это очень важно. – Она посмотрела в сторону лестницы. Слишком много теней.

– Конечно.

– И еще кое-что. Каков мой юридический статус при расследовании предполагаемого убийства? – Сара услышала, как у Кейта перехватило дыхание. – Нет-нет, я не имела в виду, будто замешана в чем-то подобном. Просто мне следовало бы рассказать кое-что полиции. Информация очень щекотливая и к тому же попала ко мне из вторых рук. Если она окажется недостоверной или излишней, я обману доверие многих людей. – Сара остановилась. «Почему Рут рассказала о письме мне, а не Куперу? Или Куперу она тоже сказала?» – Ты что-нибудь понял?

– Не очень много. Но если тебе нужен мой совет, то не скрывай от полиции ничего, кроме конфиденциальных медицинских данных о своих пациентах. Пусть получают соответствующее разрешение. Они своего все равно добьются, а ты будешь кристально чиста.

– Человек, который сообщил мне кое-что, даже не мой пациент.

– Тогда в чем проблема?

– Я могу испортить кое-кому жизнь, просто раскрыв рот, – проговорила Сара. – Есть еще и этика.

– Забудь об этике, если дело касается убийства. Кроме того, в наше время этика существует только в церкви и в головах мечтателей. Мы живем в мире, когда даже докторов сажают в тюрьму, если они препятствуют расследованию. Не дай Бог выяснится, что ты скрыла информацию, которая могла бы привести к обвинительному приговору в деле об убийстве.

– Я даже не уверена, что это убийство. Оно выглядит скорее как самоубийство.

– Тогда почему твой голос на два тона выше, чем обычно? Ты напоминаешь мне Марию Каллас, которая плохо распелась перед выступлением. По-моему, ты на сто процентов уверена, что произошло убийство, и на девяносто девять процентов уверена, что знаешь убийцу. Поговори с полицией.

Сара долго молчала, Кейт даже подумал, что прервалось соединение.

– Ты ошибся насчет девяноста девяти процентов. На самом деле я не имею ни малейшего понятия, кто это сделал. – Глухо попрощавшись, она повесила трубку.

Телефон начал звонить еще до того, как она убрала руку с трубки, однако нервы Сары были настолько напряжены, что она была вынуждена подождать какое-то время, перед тем как ответить на звонок.

На следующее утро, в субботу, из Пула в Фонтвилль приехал адвокат с завещанием Матильды в портфеле. Накануне вечером он позвонил в «Кедровый дом», представился и огорошил всех неожиданным известием: предыдущие завещания Матильды считаются недействительными, так как за два дня до смерти она прибыла к нему в офис и написала новое завещание. Миссис Гиллеспи поручила адвокату сообщить эту новость лично ее дочери и внучке в первый удобный момент после похорон в присутствии доктора Сары Блейкни, проживающей в Лонг-Аптоне. Адвокат звонил, чтобы выяснить, свободна ли доктор Блейкни завтра и удобно ли ей подъехать в одиннадцать часов в «Кедровый дом»?

Атмосфера в столовой Матильды была напряженной. Джоанна стояла у окна, рассматривая сад, повернувшись спиной к Саре и своей дочери. Рут без перерыва курила, бросая злобные взгляды то на напряженную спину одной женщины, то на чувствующую себя не в своей тарелке другую. Раньше Сара всегда любила эту комнату, наполненную красивыми антикварными вещицами: георгианскими угловыми бюро, старыми выцветшими покрывалами на викторианских стульях и софе, датскими акварелями девятнадцатого века и часами Людовика XVI на каминной полке. Теперь же, после такого недружелюбного приема, впечатление от комнаты стало удручающим.

Шорох автомобильных шин по гравию снял напряжение.

– Я открою, – сказала Рут, вскакивая.

– Даже не помню, как его зовут, – объявила Джоанна, оборачиваясь. – Дугалл, Дуглас?

– Дагган, – ответила Сара. Джоанна нахмурилась:

– Вы знакомы?

– Нет, но я записала его имя, когда он позвонил вчера вечером. – Сара достала листок бумаги из кармана. – Пол Дагган из фирмы «Дагган, Смит и Дрю», Хиллз-роуд, Пул.

Джоанна прислушалась, как дочь поздоровалась с кем-то в дверях.

– Моя мать, похоже, очень вам доверяла, доктор Блейкни. Почему, как вы думаете? Вы ведь знали ее... сколько, год? – Ее лицо оставалось бесстрастным. «Многолетняя тренировка, – подумала Сара, – чтобы подольше не появлялись морщины». Однако в глазах Джоанны затаилась глубокая подозрительность.

Сара дружелюбно улыбнулась. Джоанна вызывала у нее глубокое сочувствие, зато воспоминания о Матильде беспокоили все больше. Их отношения, в прошлом легкие и ненавязчивые, по прошествии времени превратились в назойливые. Саре не нравилась уверенность пожилой женщины, что она имеет право манипулировать своим доктором после смерти, не спросив при этом разрешения. У Сары не было ни прав, ни желания выступать посредником в битве за наследство между Джоанной и ее дочерью.

– Я в таком же неведении, как и вы, миссис Лассель, и раздражена не меньше вас, – честно призналась Сара. – Мне нужно в магазин, необходимо убраться в доме и поработать в саду. Я пришла лишь потому, что мистер Дагган предупредил: он будет вынужден переносить эту встречу, пока я не найду время. Это было бы еще более неудобно для вас обеих. – Она пожала плечами. – Поэтому я здесь.

Джоанна собиралась ответить, когда распахнулась дверь и вошла Рут, за которой проследовал улыбающийся мужчина средних лет, державший в руках видеомагнитофон и лежащий на нем портфель.

– Мистер Дагган, – бросила девушка отрывисто, снова плюхнувшись в кресло. – Ему нужен телевизор. Можете себе представить, бабуля записала завещание на видео.

– Не совсем так, мисс Лассель, – сказал адвокат, ставя видеомагнитофон на пол рядом с телевизором. Он выпрямился и протянул руку Джоанне, безошибочно определив в ней дочь Матильды. – Здравствуйте, миссис Лассель.

Затем подошел к Саре, которая встала с кресла, и тоже пожал ей руку.

– Доктор Блейкни, здравствуйте. – Он показал на кресла: – Пожалуйста, садитесь. Я прекрасно понимаю, насколько драгоценно ваше время, поэтому не намерен отнимать его больше, чем того требует необходимость. Я нахожусь здесь как один из двух душеприказчиков последнего письменного завещания миссис Матильды Берил Гиллеспи. Второй душеприказчик – мистер Джон Хепгуд, управляющий «Барклайз-банк», Хиллз-роуд, Пул. Мы оба выполняем обязанности душеприказчиков от имени наших фирм. В случае если кто-то из нас прекратит работу в вышеуказанных фирмах, на наше место будет назначен другой. Пока все ясно? – Когда женщины не ответили, он продолжал: – Хорошо, теперь, если позволите, я подсоединю магнитофон к телевизору. – Он достал из кармана, словно фокусник, соединительный шнур. Засунул один конец в телевизор, а другой – в видеомагнитофон. А теперь – шнур питания, – пробормотал адвокат, разматывая провод с вилкой. – Если мне не изменяет память, розетка над плинтусом справа от камина. Вот и она.

Замечательно. Если вам интересно, откуда я знаю, то позвольте объяснить: миссис Гиллеспи приглашала меня сюда, чтобы сделать опись ее имущества, – он одарил всех широкой улыбкой, – исключительно с той целью, дабы избежать ожесточенных споров между сторонами после прочтения завещания.

Сара вдруг осознала, что сидит с открытым ртом с той самой минуты, как юрист вошел в комнату. Мистер Дагган ловко настроил телевизор, потом открыл портфель, достал видеокассету, вставил ее в магнитофон и отошел в сторону, словно предоставляя слово Матильде. Когда на экране появилось лицо Матильды, в комнате установилась такая тишина, что было бы слышно, если бы упала на пол иголка. Даже Рут сидела словно каменное изваяние, временно забыв о сигарете, зажатой между пальцами. Раздался хорошо знакомый голос со скрипучими согласными, которые считались признаком принадлежности к высшему обществу. – Ну что, мои дорогие, – губы Матильды презрительно вытянулись в тонкую ниточку, – уверена, вы теряетесь в догадках, зачем я собрала вас здесь. Джоанна, без сомнения, тихо проклинает меня себе под нос, Рут затаила очередную обиду, а Сара, наверное, уже начинает жалеть, что когда-то была со мной знакома. – Пожилая женщина сухо засмеялась. – Я сейчас невосприимчива к твоим проклятиям, Джоанна, так что зря стараешься. Ну а твои обиды, Рут, оказались настолько утомительны в последнее время, что, честно говоря, они мне уже наскучили. Впрочем, если загробная жизнь существует, в чем я лично сомневаюсь, там меня они не побеспокоят. – Ее голос несколько смягчился. – А вот что меня действительно волнует, так это раздражение, которое наверняка испытывает сейчас Сара оттого, что я втянула ее в свои внутрисемейные дрязги. Могу лишь сказать в свое оправдание, что я всегда ценила твою дружбу и твою силу характера, Сара. И я не знаю никого, кто еще мог бы вынести ту ношу, которую я собираюсь возложить на твои плечи.