Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

– Ради Бога, целуйте меня, – прошипел незнакомец, на миг отрываясь от ее губ.

Кэтрин задохнулась от возмущения, но все ее благие намерения поставить нахала на место не могли осуществиться благодаря новому, совсем уж бесстыдному поцелую незнакомца, потому что язык его, прорвав слабое сопротивление ее губ, оказался у нее во рту. Его опытность в обращении с женщинами поражала. Объятия его были мягкими, но неожиданно на удивление страстными... Однако в его поступке было столько отчаяния, как будто он на самом деле страшно боялся, что она сейчас вырвется и уйдет. Мужское тепло обволакивало, запах мужчины щекотал ей ноздри. Удары ее сердца оглушительно отдавались в ушах. Мужчины, только что вовсю ругавшиеся за кустами, стали далеким и зыбким воспоминанием. Ошеломленная Кэтрин в смятении едва расслышала, как под их сапогами скрипит гравий на дорожке.

– Господи! – пробормотал с нескрываемым отвращением голос у нее за спиной. – Чертовы охальники, другого места не сыскали!

Кэтрин начала яростно вырываться из рук насильника и хотела позвать на помощь. Однако мужчина дернул головой буквально как вспугнутый зверь, уставился на нее темным холодным взглядом, В котором ясно читался приказ молчать и, не поворачивая головы, негромко, но отчетливо процедил сквозь зубы:

– Проходим. Не задерживаемся.

Слова, как сразу сообразила Кэтрин, он произнес из-за мужчин, которые стояли на дорожке. Похоже, он еще не понял, что те уже и сами уходят, если судить по удаляющимся шагам. Еще какое-то время, достаточно долгое, рот незнакомца требовательно прижимался к ее губам, однако взгляд его потеплел. Он вновь предостерегающе легонько поводил головой из стороны в сторону, но Кэтрин и так продолжала хранить молчание. Наконец он медленно и, кажется, неохотно отстранился, отпустил ее и шагнул назад, отведя взгляд в сторону.

Колени у Кэтрин вдруг подогнулись, и она, покачнувшись, упала бы, хотя неловко протянула руку, чтобы ухватиться за спинку скамьи. Но тут же ее под локоть осторожно поддержала крепкая мужская рука.

– Полагаю, что за случившееся вы должны надавать мне по щекам, – проговорил он приятно низким голосом, причем его странный акцент стал еще более заметным.

– Я должна – что? – с трудом выдавила Кэтрин.

– Как что? Заехать мне по физиономии, – ответил он, раздвигая губы в неуверенной улыбке. – И со всего маху, – добавил он, причем Кэтрин заметила, что хрипловатый голос у него дрожит едва ли не точно так же, как и у нее. Однако взгляд оставался таким же твердым, как хватка его руки.

Странным образом желания наброситься на обидчика у нее пока не возникало. Более того, она умудрилась выдавить улыбку.

– Считаете, что полученное удовольствие стоит хорошей трепки, выходит так? – спросила она и, склонив голову чуть набок, посмотрела на него изучающим взглядом. – Между прочим, могу вас заверить – у меня очень сильная правая рука.

Мужчина торопливо отвел взгляд.

– Да, удовольствие я получил отменное, – уныло признал он. – Настолько отменное, что его хватит, чтобы меня утопить и четвертовать, какое уж там избиение до бесчувствия.

Кэтрин не смогла удержаться от смеха, который, впрочем, быстро смолк. Великий Боже! В случившемся ничего смешного не было. А что же было? Только вот рука, которой он продолжал поддерживать ее под локоть, оставалась теплой и сильной. Живой.

– Скажите, а как вас зовут? – мягко спросила она и немного отодвинулась от него. – Только не надо вежливо подносить два пальца к полям шляпы и молча удаляться, как вы сделали в прошлый раз.

Ничего не ответив на ее вопрос, он с едва уловимой поспешностью выпустил ее руку. Лицо его приняло бесстрастное выражение.

– Между прочим, вы позволили себе в отношении меня вопиющие вольности, – напомнила ему Кэтрин и протянула руку: – Я леди Кэтрин Вудвей.

Незнакомец с явной неохотой взял предложенную руку, но не пожал ее, а элегантно склонился к ней.

– Де Роуэн, – коротко представился он официальным тоном. – Максимилиан де Роуэн.

Кэтрин чуть помедлила, прежде чем убрать руку.

– Вы пытались укрыть меня от тех мужчин, так ведь?

Она успела заметить, как в его глазах промелькнуло неприкрытое изумление.

– Да уж, вид они имели весьма отталкивающий, что и говорить, – легко согласился он и нагнулся, чтобы поднять с земли ее книгу и свою трость.

– Что вы, в самом деле, мистер де Роуэн! – рассмеялась Кэтрин, принимая от него книгу. – Я же не глупышка, право слово. Отчего вы не говорите, что произошло на самом деле?

Де Роуэн почувствовал, что ее настойчивость начинает выводить его из себя. Леди Кэтрин Вудвей имела касательство к его делам в такой же степени, в какой знание ее имени давало ему право на фамильярность. Однако как ее зовут, он уже узнал. Более того, узнал-то он гораздо больше, чем просто ее имя. Но, черт возьми, она кругом права. По отношению к ней он допустил вольности весьма отвратительного свойства. То, что она им не очень противилась, отнюдь не лишало ее права получить объяснения.

– Я из полиции, – решился он наконец ответить. – Подобные типы не выносят, когда их разговоры о темных делишках долетают до чужих ушей. А чьи уши, им совершенно все равно.

– Ах, вот оно что! – протянула леди Кэтрин и заметно побледнела. – Кажется, начинаю понимать.

Де Роуэн покосился на книгу, которую она стиснула в руках. Увидев потрепанный экземпляр «Ораторского искусства для женщины», он протянул руку, тронул пальцем обложку и с искренним интересом спросил:

– Вы поклонница Барболда?

– Что? – растерянно переспросила она. – Да. То есть нет. Не знаю. Я ее взяла из библиотеки брата. Решила, что она сделает меня умнее.

– Зачем? – вопросительно приподнял бровь де Роуэн и снова взял ее под локоть, как бы собираясь увести от кустов. – Вам правда нужно поумнеть?

Леди Кэтрин высвободила локоть и чуть раздраженно поджала губы.

– Сэр, не пытайтесь поменять тему разговора. Расскажите мне о выслеживаемых вами людях. Их имена вам известны? Ведь вчера вы поджидали именно их; верно? Вот почему вы меня так настойчиво предостерегали. А сегодня по той же причине затащили в кусты и принялись целовать. Я угадала?

К своему несказанному удивлению, де Роуэн пребывал в несвойственном ему состоянии глубокой нерешительности. Эта женщина, в отличие от большинства англичанок, влекла к себе неожиданно теплой и неброской красотой. Ей удивительно шли и густые темно-каштановые волосы, и карие глаза, светившиеся живым умом. Высокие скулы подчеркивали изящество волевого подбородка. Решительная госпожа, подумал де Роуэн. Однако излишне крупный рот и полные губы, на которых, казалось, вот-вот заиграет добродушная улыбка, не позволяли назвать ее ослепительной красавицей. Но с другой стороны, де Роуэна никогда не привлекали утонченные манеры большинства жеманных светских дам.