Орел нападает - Саймон Скэрроу

— Хорошая работа, сынок! — крикнул Макрон.

От полученного удара и излишка выпитого вина голова юноши непрестанно кружилась. Он попытался встать на ноги, но потерпел плачевную неудачу, однако сквозь гвалт и треск мебели ухитрился расслышать отдаленный топот.

— Провосты! — крикнул кто-то. — Сматываемся, пока нас не схватили!

Драка вмиг прекратилась, и римляне всей толпой устремились к заднему выходу из заведения, в то время как в главную дверь уже вваливались патрульные — в черных плащах и грозно позвякивающих доспехах. Макрон подхватил Катона и вытащил во двор, через который торопливо бежали участники потасовки. Оптион, плохо соображая, что происходит, перевалился вслед за Макроном, решившим, видимо, оторваться от основного скопления беглецов, через какой-то забор, и, шатаясь и ковыляя, устремился в путаный лабиринт переулков. Скоро звуки погони стихли, но тут юноша понял, что в пылу бегства потерял своего командира.

Он остановился и прислонился к какой-то стене, пробуя отдышаться. Мир вокруг него все вращался. Тело корежили рвотные спазмы, но из желудка не шло ничего, кроме желчи.

— Макрон! — жалобно простонал он. — Макрон!

Неподалеку послышались голоса, зазвенели доспехи.

— Дерьмо! Я пропал!

Неожиданно кто-то схватил его за руку и рывком втащил через дверь в темноту ближней лачуги. В следующее мгновение мощный удар под дых швырнул юношу на пол. Он сжался в комок, ловя открытым ртом воздух. Снаружи по снегу проскрипели шаги, и опять стало тихо.

— Прости, малыш, — сказал Макрон, помогая Катону подняться. — Мне надо было хоть как-то тебя заткнуть. Ничего плохого я не хотел. Ты в порядке?

— Н-нет! — задыхаясь, ответил Катон. — Меня мутит.

— Проблюешься потом, а сейчас есть занятие и получше. Иди-ка сюда.

Центурион буквально впихнул юношу в небольшую каморку, освещенную одной-единственной лампой. Две девицы, сидевшие на убогого вида постели, завидев Макрона, расплылись в улыбках.

— Катон, это Броанн и Денеб. Поздоровайся с ними.

— Привет, красавицы, — промямлил Катон. — Кто они? Ты их знаешь?

— Сказать по правде, не очень-то хорошо. Только что познакомился. Но так уж вышло, что сейчас эти девушки совершенно свободны. Броанн моя. А ты получаешь Денеб. Наслаждайся.

Макрон подошел к Броанн, чью профессиональную обольстительную улыбку несколько портило отсутствие передних зубов. Подмигнув юноше, центурион скрылся с избранницей за потрепанной занавеской.

Оптион повернулся к Денеб. Лицо у той было столь густо размалевано, что ее возраст так бы и оставался загадкой, если бы морщинки, проступавшие в уголках рта, не позволяли с уверенностью предположить, что она по меньшей мере вдвое старше своего нынешнего клиента. Красавица взяла юношу за руки и потянула к себе. Когда колени Катона смяли тюфяк между ее призывно раздвинутыми ногами, Денеб расстегнула по всей длине свое шелковое одеяние, обнажив большие плоские груди с темно-коричневыми сосками и поросший редкими волосами лобок. Катон, замешкавшись, смущенно оглядел все это богатство. Денеб игриво поманила его пальчиком, но когда молодой римлянин склонился к пурпурным, щедро накрашенным чем-то липким губам, хмель наконец взял над ним верх и он без чувств повалился пластом на распростертое женское тело.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

«А он постарел и выглядит очень усталым», — подумал Веспасиан, наблюдая, как генерал Плавт прикладывает перстень-печатку к документам, которые один за одним подавал ему штабной писарь. Резкий запах горячего воска неприятно пощипывал ноздри, и легат чуть откинулся в кресле. В том, что командующий пригласил его к себе в столь поздний час глухой зимней ночью, не было ничего необычного. Если для других армий мира зима выливалась в томительное безделье, влекущее за собой неизбежное разложение, то римские легионы круглогодично поддерживались в постоянной боеготовности, львиную часть свободного времени посвящая учениям и тренировкам. Командиры даже на отдыхе строго следили за тем, чтобы их подчиненные не раздобрели к весне, дабы войска после распутицы могли незамедлительно приступить к возобновлению боевых операций.

Прошлый военный сезон завершился удачно. Легионы Плавта высадились на вражеском берегу, с боями форсировали Мидуэй и Тамесис и захватили Камулодунум, столицу катувеллаунов — народа, поднявшего многие местные племена на борьбу против вторгшихся в их страну римлян. Несмотря на несомненный военный талант Каратака — вождя, возглавившего эту борьбу, легионеры в двух жестоких сражениях нанесли бриттам сокрушительное поражение. Правда, победа была неполной, поскольку сам Каратак спасся, бежал и теперь собирал новое ополчение, намереваясь и дальше препятствовать притязаниям Рима установить в Британии свою власть.

Хотя по римским понятиям эта зима выдалась весьма суровой, Плавт постоянно посылал в глубь вражеской территории конные патрули с задачей вести наблюдение, уклоняясь от стычек. Тем не менее зачастую разведчики все-таки попадали в устроенные варварами ловушки. Спастись, как правило, удавалось немногим, а порой целиком исчезал весь отряд. Не имея возможности восполнить эти потери, римская армия вскоре стала остро нуждаться в кавалеристах, но еще больше — в сведениях о планах и диспозиции Каратака, и потому опасные рейды продолжались.

Насколько удалось выяснить, разбитый, но несломленный вождь с остатками своих войск отступил к верховьям Тамесис и обустроил там целую сеть небольших укреплений, откуда верхом и на колесницах бритты теперь накидывались на римлян, а потом уносились обратно. Это бы ничего, однако варвары ухитрились перехватить несколько римских обозов с припасами. Все ценное они забрали с собой и угнали животных, а сопровождающих безжалостно перебили. Более того, дикарям удалось захватить римский опорный пункт у переправы через Мидуэй и сжечь наведенный там завоевателями понтонный мост.

Впрочем, даже такие вылазки и набеги не могли, разумеется, всерьез подорвать боеспособность легионов вторжения или как-либо повлиять на размах предстоящей кампании, но зато они поднимали боевой дух бриттов, а Плавта это категорически не устраивало. Многие местные племена, еще прошлой осенью охотно вступившие с Римом в союз, теперь, в свете успешных действий неукротимого Каратака, заволновались, ибо там вскинули головы воины, недовольные опрометчивым слабодушием своих склонившихся перед захватчиками вождей. Не приходилось сомневаться в том, что Каратак уже полностью оправился от разгрома и что весной Плавту и его легионам будет противостоять свежая и уверенная в своей мощи армия бриттов.