Темное прошлое Фрекен Бок - Дарья Александровна Калинина

– Мне кажется, что они не сразу решили стырить сундучок со старинными украшениями. Сначала они явились на это место, чтобы утром, как и было условлено между ними, сделать свою «находку». С собой они взяли пиво с водкой и табачок с травкой. В папиросах забит вовсе не табак, а дурь. Но пили и курили они все вместе, в голове у них от такого обилия алкоголя и наркоты все основательно затуманилось, и они решили, а чего бы нам не кинуть своего благодетеля? Не знаю, сколько им там пообещали за услугу, но ясно, что в сундучке они нашли что-то куда более ценное.

Арсений кивнул, слова Фимы показались ему стоящими внимания.

– Ну а ищешь-то ты что? – спросил он у девушки.

– Чтобы убедиться, что игра стоит свеч, они должны были сначала в сундучке порыться.

– Если не совсем дураки, то должны были его для начала открыть и посмотреть, что там.

– Но была ночь, темно, к тому же поднялся ветер, шел дождь, в такую ночь даже с фонариком за всем не уследишь. Они что-то могли и обронить. Ага! Есть!

– Нашла? – заволновались Арсений с Юркой. – Что? Что это?

Фима подняла свою находку. Это была увесистая подвеска, зарывшаяся в песок почти целиком. Была она сделана из проволоки из желтого металла. На ней можно было четко различить голову лошади, но за спиной у этой лошади виднелись крылья.

– Подвеска!

– Или серьга!

– Не говори глупостей, если такую серьгу в ухо вдеть, то оно порвется. В ней не меньше семидесяти граммов!

– А я слышал, что были специальные украшения, которые подвешивали на ленты, а ленты повязывали вокруг головы.

– Ну, я и говорю, что подвеска!

– Но по факту серьга!

Спор Арсения с Юрой насмешил Фиму.

– Не спорьте, мальчишки, одно ясно, если остальные украшения в сундучке были под стать этому, то Пухлик с Серым неспроста решили дать деру. Золото! И не просто золото, а старинной работы, такое должно стоить очень дорого. Им было за что рисковать.

Фима хотела продолжить, но тут раздался то ли крик, то ли стон. Друзья завертели головами, но за спиной шумело море, а звук прибоя гасил все другие звуки вокруг.

– Вася! Вась! – на всякий случай крикнул Арсений, задрав голову. – У тебя там как? Все в порядке?

Никто им не ответил. Не откликнулся Вася ни на призыв Фимы, ни на вопли Юры. И звонок мобильного телефона, хоть и прошел, друзья даже снизу его услышали, но трубку Вася не взял.

– Там что-то случилось! Надо идти наверх!

Фима прихватила найденную ею в песке подвеску, и все трое поспешили наверх. Подниматься по крутой тропинке было куда легче, чем спускаться. Но от волнения руки и ноги плохо слушались друзей, и дело чуть было не закончилось несчастным случаем, когда Юрка сорвался и покатился вниз. К счастью, его падение затормозили какие-то колючие кусты, из которых он выбрался весь ободранный, окровавленный, с глубокими царапинами на лице и всех открытых частях тела.

– Руки повредил. Ноги исцарапал. Рожу разодрал. Был бы еще в голове мозг, то и сотрясение мозга бы случилось!

– Иди ты со своими шуточками!

Но когда друзья поднялись наверх, им мигом стало не до шуточек. На дороге лежало два тела. Одно было связано по рукам и ногам и слабо шевелилось, второе лежало без оков, но признаков жизни не подавало.

– Вася! – кинулась Фима к ближайшему от нее телу. – Васенька! Что с тобой? Ты жив?

В ответ на ее выкрики Вася издал слабый стон и пошевелил ногой.

– Несчастный! Ему голову разбили и связали!

– Пусть радуется, что хотя бы жив остался.

Голос Арсения прозвучал до того мрачно, что Фима осеклась и замолчала.

– Что? – с испугом спросила она. – Кого-то убили?

Арсений кивнул.

– И похоже, что это случилось буквально только что.

Фима подошла ближе и испуганно ахнула. Перед ней лежал незнакомый ей паренек. Голова его была повернута влево, остановившийся взгляд уже остекленел. Он был мертв, в этом не было никакого сомнения. Но кто это был такой?

– Посмотри, может, у него в карманах есть документы?

Карманы несчастного были пусты, словно бы их тщательно проверили.

– Какой-то вид у него неопрятный. Посмотри, щетина на лице. И одежда выглядит так, словно он в ней спал… и не один раз.

Вид у покойника и впрямь был не ахти как хорош. Несмотря на относительную молодость, вряд ли ему было сильно за двадцать, он уже выглядел каким-то потасканным.

– Руки у него грязные, но мозолей на них нету. Вряд ли он где-то работал. И спиртным от него попахивает. Не сильно, но разит.

– Трезвый или пьяный, это уже роли не играет. Умер он не от пьянства.

– Ну да, кто-то проломил ему череп. Подкрался сзади и ударил что было силы.

– А чем?

Арсений осмотрелся по сторонам, потом прошел по спирали, все увеличивая площадь осмотра, но ничего подходящего для орудия убийства не нашел.

– Полицию нужно звать. Пусть они ищут. Тут вон кустов сколько, мог в кусты кинуть или с собой забрать.

Фима всплеснула руками:

– А машина-то! Машины нету!

И действительно, на дороге стоял лишь «УАЗ» тети Зины. А машины, на которой привез сюда друзей Вася, не было видно.

– Ее угнали! Убийца прятался в кустах. А когда мы ушли, он выскочил из укрытия и напал на Васю и… этого второго!

– Что же они вдвоем с Васей, здоровые молодые парни, не смогли справиться с одним-единственным преступником? Даже если он одного из них оглушил, то у второго был шанс дать убийце отпор. И потом… почему одного он убил, а со вторым поступил гуманней, его он только оглушил и связал?

– Вопросов много. Нам на них не ответить. Нужно звонить в полицию.

Фима охнула:

– Снова в полицию! К этим…

– К тем или этим, а позвонить придется. Пусть разбираются сами, кто этот покойник.

И тут они услышали слабый голос:

– Не надо!

Это заговорил Вася.

– Очнулся!

– Как ты?

Вася страдальчески скривился.

– Голова болит. Не надо полицию звать, я вам и так скажу, кто там лежит. Это Серый.

– Один из тех двух ребят, кто должны были найти сундук с древними украшениями?

Вася слабо кивнул и тут же снова сморщился.

– Кто же это меня так огрел?

– А ты не видел?

– Нет. Я стоял, наблюдал за вами, потом слышу, кто-то свистит. Оглянулся, а там Серый.

– Представляю, как ты удивился.

– Не то слово. И еще, признаюсь, я струхнул. Очень уж Серый выглядел нехорошо. Сам бледный, трясется