Маленькие женщины - Луиза Олкотт

Отсмеявшись, девочки попросили мать тоже рассказать что-нибудь, и после минутного раздумья она начала очень серьезно:

- Сегодня я кроила синие фланелевые куртки и, работая, все время думала о папе и о том, как одиноки и беспомощны окажемся мы, если с ним что-нибудь случится. Конечно, это было неразумно, но я продолжала думать и волноваться, пока не пришел старик с запиской, по которой он должен был получить одежду. Он сел рядом со мной, и я заговорила с ним, потому что он показался мне бедным, усталым, встревоженным. "У вас сын в армии?" - спросила я, потому что записка, которую он принес, была адресована не мне и я не знала, что там написано. "Да, мэм. Было четверо, но двое убиты, один - в плену, а я еду к четвертому, который тяжело ранен и лежит в госпитале в Вашингтоне",- ответил он спокойно. "Как много вы отдали стране, сэр",- сказала я, чувствуя уже не жалость, а уважение. "Ни крупицей больше, чем был должен, мэм. Я пошел бы и сам, если б от меня мог быть какой-то прок; а так как я не иду, я отдаю моих мальчиков, и отдаю их, ничего не требуя взамен".

Он говорил так страстно, смотрел так искренне и, казалось, был так рад отдать все самое дорогое для него, что мне стало стыдно за себя. Я отдала стране лишь одного человека и думала, что это много, а он отдал четверых и не жалел об этом. У меня дома четыре дочки, в которых я могу найти свое утешение, а его последний сын где-то за много миль отсюда ждет его, чтобы, быть может, только сказать последнее прости! И, думая о дарованных мне благах, я почувствовала себя такой богатой, такой счастливой, что вручила ему большую посылку, дала денег и сердечно поблагодарила за урок, который он преподал мне.

- Расскажи еще что-нибудь, мама, и тоже с моралью. Я люблю потом размышлять о твоих историях, если они настоящие и не слишком нравоучительные,сказала Джо после минутного молчания.

Миссис Марч много лет рассказывала разные истории этой маленькой компании слушателей и знала, как угодить им. Она улыбнулась и начала так:

- Жили-были четыре девочки, у которых было вполне достаточно еды, питья и одежды, немало удовольствий и развлечений, добрые друзья и любящие родители, и все же эти девочки не были довольны.- Здесь слушательницы украдкой обменялись лукавыми взглядами и начали шить прилежнее.- Эти девочки очень хотели быть хорошими и принимали немало похвальных решений, но не слишком твердо их придерживались. Они постоянно говорили: "Вот если бы у нас было это" или "Вот если бы у нас было то", совершенно забывая, как много всего уже имеют и как много удовольствий им доступно. Однажды они спросили одну добрую старушку, какое волшебство могло бы сделать их счастливыми, и та ответила им: "Когда вы чувствуете, что недовольны своей судьбой, вспоминайте о дарованных вам радостях и будьте благодарны". (Здесь Джо быстро подняла глаза, словно хотела заговорить, но раздумала, видя, что рассказ не окончен.) Девочки были разумными и решили последовать совету старушки. Вскоре они с удивлением увидели, что все пошло замечательно. Одна из них обнаружила, что никакие деньги не могут уберечь дома богачей от позора и горя; другая узнала, что хотя она и бедна, но все же гораздо счастливее со своей юностью, здоровьем и бодростью, чем некая раздражительная и немощная старая леди, которая не может наслаждаться окружающими ее удобствами; третья поняла, что хоть и неприятно помогать готовить обед, но еще тяжелее, когда приходится выпрашивать его; а четвертая увидела, что даже сердоликовое кольцо не так ценно, как хорошее поведение. Так что все девочки согласились перестать жаловаться. Они решили радоваться тем сокровищам, какими уже обладали, и стараться быть достойными их, чтобы Провидение не отняло их, вместо того чтобы умножить. И я точно знаю: эти девочки ни разу не пожалели, что последовали совету доброй старушки.

- Но, мама, это нечестно! Обратить против нас наши же истории и прочитать поучение вместо сказки! - воскликнула Мег.

- Мне нравятся такие поучения. Такие мы и от папы слышали,- заметила Бесс задумчиво, ровно втыкая иголки в подушечку Джо.

- Я жалуюсь меньше других, и я буду еще более осмотрительной впредь, так как трагедия Сузи послужила мне предостережением,- сказала Эми с добродетельным видом.

- Нам был нужен этот урок, и мы его не забудем. Ну а если забудем, ты просто скажи нам, как старая Хлоя в "Хижине дяди Тома": "Думайте о ваших благах, дети! Думайте о ваших благах!" - добавила Джо, которая, хоть убей, не могла удержаться и не обратить в шутку эту маленькую проповедь, хотя приняла ее смысл так же близко к сердцу, как и остальные.

Глава 5. По-соседски.

- Джо, скажи на милость, куда это ты отправляешься? - спросила Мег однажды холодным снежным днем, когда после обеда сестра в резиновых ботах, старом пальто и капоре, с метлой в одной руке и лопатой в другой, громко топая, прошла через переднюю.

- Иду на улицу размяться,- отвечала Джо, задорно сверкнув глазами.

- Мне кажется, что двух долгих прогулок, на работу и обратно, вполне достаточно для одного дня! Оставайся лучше, как я, дома у камина. Здесь тепло и сухо, а на дворе сыро, холодно, мрачно,- сказала Мег с содроганием.

- Выслушай совет и поступи по-своему! Не могу сидеть неподвижно целый день - я не кошка, чтобы дремать у огня. Я люблю приключения и собираюсь их поискать.

Мег вернулась греть ноги у камина и читать "Айвенго", а Джо с огромной энергией принялась расчищать дорожки возле дома. Снег был легким, и, решительно орудуя метлой, она вскоре расчистила дорожку вокруг сада, чтобы Бесс могла прогуляться по ней, когда выйдет солнце, а увечным куклам будет необходимо подышать свежим воздухом. Сад отделял дом Марчей от дома мистера Лоренса. Стояли дома на окраине большого города, напоминавшей своими рощами и лужайками, большими садами и тихими улочками сельскую местность. Низкая живая изгородь разделяла владения соседей. С одной стороны от нее стоял старый, потемневший от времени дом Марчей, который в зимнюю пору, когда побеги плюща не закрывали его стен, а под окнами не было цветов, казался голым и запущенным. По другую сторону изгороди располагался величественный каменный особняк, где все - от большого каретного сарая и ухоженных газонов до оранжереи и видневшихся между богатыми занавесями в окнах красивых предметов обстановки - говорило о всевозможных удобствах и роскоши. И все же этот великолепный дом выглядел унылым и безжизненным: на лужайках не резвились дети, не улыбалось в окне материнское лицо и очень мало людей, кроме старого мистера Лоренса и его внука, входило в дом и выходило из него.

Для Джо, обладавшей живой фантазией, этот прекрасный особняк был чем-то вроде заколдованного дворца, полного сокровищ и источников наслаждения, которыми никто не пользовался. Она давно мечтала увидеть это скрытое от посторонних глаз великолепие и поближе познакомиться с "внуком мистера Лоренса", который, казалось, и сам был не прочь завести знакомство с соседками, но только не знал, с чего начать. После памятной вечеринки с танцами желание Джо стало еще сильнее, чем прежде, и она придумывала все новые способы подружиться с соседом; но в последние недели его совсем не было видно, и Джо уже начала бояться, что он уехал, когда однажды высмотрела в одном из окон второго этажа смуглое лицо со взглядом, печально устремленным в их сад, где Бесс и Эми играли в снежки.

"Этот мальчик страдает без друзей и развлечений,- сказала она себе.- Его дедушка просто не понимает, что полезно для внука, и держит его взаперти, а ему нужна компания веселых мальчишек, с которыми можно поиграть, или хотя бы присутствие кого-нибудь молодого и веселого. И я твердо намерена когда-нибудь пойти и высказать мое мнение этому старому господину!"

Идея захватила Джо, которая любила дерзкие, смелые поступки и своим необычным поведением неизменно приводила в ужас благоразумную Мег. Намерение "пойти и высказать" не было забыто, и в этот снежный день Джо решила предпринять первую попытку. Она увидела, как отъехал от дома в экипаже мистер Лоренс, и вышла в сад, чтобы расчистить себе путь к изгороди. Там она остановилась и окинула взглядом особняк. Все тихо - шторы в окнах нижнего этажа спущены, слуг не видно, и ни следа человеческого присутствия, кроме кудрявой черной головы, опущенной на худую руку, в окне второго этажа.

"Это он,- подумала Джо.- Бедняга! Совсем один и больной в такой мрачный день. Нехорошо! Брошу-ка я снежок, чтобы он выглянул, и скажу ему доброе слово".

Горсть мягкого снега взлетела к окну - кудрявая голова мгновенно обернулась, и показалось лицо, сразу утратившее равнодушное выражение: большие глаза оживились, а губы растянулись в улыбке. Джо кивнула, засмеялась и, помахав метлой, закричала:

- Как поживаешь? Болеешь?

Лори открыл окно и прокаркал хрипло, словно ворон:

- Уже лучше, спасибо. Сильно простудился, сидел дома целую неделю.

- Сочувствую. А как развлекаешься?