Неучтённый фактор - БиоДрама

А собственно, зачем таиться? Кто посмеет спросить у Волдеморта, что он тут делает? Ступай себе к выходу с гордым видом. Хотя…

Дверь в комнату покойной была открыта настежь. Надменный, грозный и собранный, в ореоле невероятной по силе магии, Волдеморт величественно шагнул из сумрачного коридора к ложу погубленной им ведьмы. О Беллатрикс успели позаботиться. Закрытое вуалью лицо женщины было умиротворённо спокойным.

На стуле рядом с кроватью застыл Рудольфус Лестрейндж. За его плечом маячил мрачный Рабастан.

— Мой Лорд! — изумлённо ахнул младший из братьев. Гарри–Том жадно вгляделся в до боли знакомые черты. Измождённый, с серой, как у гоблина, кожей и тусклыми глазами, Рабастан был невзрачной тенью себя самого из будущего. И всё же это был он. Даже по Рону и Гермионе Гарри–Том не скучал так, как по Басти. Но из образа выходить нельзя. Как бы там Рабастан в будущем не похвалялся когда‑то особым доверием, на деле прежний Волдеморт ценил, прежде всего, старшего из братьев и лишь снисходительно принимал служение младшего.

Властно сжав плечо начавшего было вставать со стула Рудольфуса, Тёмный Лорд изрёк:

— Прими мои соболезнования, друг.

— Мой Лорд, вам опасно здесь находиться, — взволнованно произнёс глава рода Лестрейндж, — в доме полно посторонних, ожидаются авроры, министерские клерки…

— Я не мог не прийти, — пафосно выдал Гарри–Том и царственно положил на грудь Беллатрикс наколдованную кроваво–красную орхидею. Вопреки распространённым сплетням, в обрывках памяти Волдеморта он не нашёл никаких фривольных воспоминай о Белле. Да и Рабастан утверждал, что питаемые ею чувства к повелителю были чисто платоническими и, увы, не взаимными. Волдеморт ценил Беллатрикс как отличного боевого мага–штурмовика, но как женщина она его не интересовала. В его вкусе была скорее холодная Нарцисса, чем страстная Белла. А умел любить Том Риддл только власть.

— Умоляю, уходите, милорд! — Рудольфус всё же поднялся. — Я очень благодарен вам за участие, но…

— Как это случилось? — не слушая увещеваний, спросил Гарри–Том, не спуская печального взора с покойной миссис Лестрейндж.

— Целитель говорит, что её сердце не выдержало радости от обретения свободы, — тихо сказал Рабастан.

Помолчали.

— Что ж, я вынужден оставить вас наедине с горем, — вздохнул Волдеморт. — Рудольфус, поправляй здоровье и приступай к своим обязанностям. Пост главного советника и моего доверенного секретаря по–прежнему за тобой. Найдётся дело и для тебя, Рабастан…

В окно влетела взъерошенная сова и комком перьев рухнула под ноги Волдеморта. Чарами призвав синий конверт официального вида, явно срочную депешу из Министерства, Гарри–Том нетерпеливо извлёк листок дорогого пергамента с гербом Малфоев. Его украшали всего две каллиграфически выведенные строчки: «Мой Лорд, Гарри Поттер произвел заклинания патронуса и ступефай при магглах. Фадж послал авроров для его ареста и преломления волшебной палочки. Постараюсь их опередить».

Длинная очередь просителей из вассальных семей никак не кончалась. А ведь секретарь обещал не более десяти человек в день! Удивительно, с какой скоростью распространяются новости. Но и отказать нуждающимся в аудиенции Тёмный Лорд не мог — это было бы неосмотрительно. Всё же забота об оставшихся без кормильцев женщинах и детях была его прямой обязанностью: обеспечить достойное проживание обнищавшим семействам, выделить приданное, пристроить на выгодную должность, подыскать хорошего мастера для наставничества, оплатить обучение детей в Хогвартсе и других волшебных школах… С его теперешним финансовым положением это было нетрудно, но на редкость скучно и утомительно.

А сегодня выслушивать трясущихся и заикающихся от страха просителей было и вовсе невыносимо: душа болела за Гарри. О памятной атаке дементоров Гарри–Том попросту забыл, да и похоже, что она сдвинулась по времени. В его детстве нападение произошло в последних числах июля, а сейчас на дворе середина августа. И в кого мальчишка запустил ступефай? От кого оборонялся?

Тёмный Лорд нетерпеливо ёрзал на троне, всерьёз подумывая бросить всё и аппарировать к дому Дурслей, когда в зал вошла очередная просительница. От одного взгляда на неё все мысли из головы словно ветром сдуло.

Прощальный реверанс мисс Элиды Нотт просто потряс воображение. Гарри–Том с интересом естествоиспытателя протянул ей руку для поцелуя и получил возможность ещё раз полюбоваться на содержимое глубокого декольте, кокетливо прикрытое полупрозрачным кружевом. Да–а, ведьма была хороша! Даже если она додумалась применить к себе заклятие локального увеличения отдельных частей тела и обвесилась чарами иллюзорной красоты… эффект получился поистине замечательным! Странно, что родственники не сумели найти ей достойного супруга. Ну и что, что бесприданница? С такой‑то внешностью…

Элида дошла до двери, томно покачивая всеми своими прелестями, а на пороге призывно оглянулась. Тёмный Лорд шумно сглотнул слюну. Уже подзабытое чувство вожделения робко поскреблось в его ущербное тело. Он недоверчиво прислушался к себе. Неужели… Да! Орган, «смерть» которого не вызывала никаких сомнений, подавал явные признаки жизни!

Значит, Малфой прав: организм Гарри–Тома начал видоизменяться. И обсыпанные чешуёй волосы Люциуса по утрам — это не следствие волдемортовской линьки, как он думал, а качественное перерождение кожного покрова, чешуйки на котором природой уже не предусмотрены. Гарри–Том зажмурился, боясь поверить. Слишком часто пустые надежды обманывали бывшего Мальчика–Который–Выжил. Снова стать человеком, а не бледной ящерицей…

Дверь резко распахнулась, едва не ударив замешкавшуюся мисс Нотт, которая всё ещё строила глазки. В зал для аудиенций ворвались те, кого Гарри–Том с нетерпением ждал.

— Милорд… — два учтивых поклона и одно преклонённое колено: Малфой, Эйвери и адвокат Томсон. Тёмный Лорд милостиво кивнул, приветствуя и одновременно разрешая начать доклад.

— В Литтл Уингинге действительно были дементоры, мой Лорд. Они через отрытое окно проникли в дом мальчишки Поттера и едва не лишили души его маггловских родственников. Поттер прогнал их с помощью патронуса, — проницательные глаза Эйвери нехорошо блестели, — за это его дядя–маггл побил племянника. В целях самообороны мальчик оглушил его ступефаем. А тётка Поттера вышвырнула мальчишку на улицу, отказав от дома. Вопиллер из Министерства настиг его в толпе магглов. Приказ об отчислении из школы и лишении волшебной палочки вызвал у Гарри Поттера мощный стихийный выброс. Сейчас там работают обливиэйторы…