Джунгли убивают нежно - Негривода Андрей Алексеевич

Андрей прошелся из угла в угол, еще раз анализируя свой план, так как решение следовало принимать весьма серьезное.

– ...Завтра весь взвод выходит на занятия как обычно. Стар, это касается тебя – новичков у нас все же хватает, как ни крути, а я иду к Плющу.

– Ясно, – отозвался Стар.

– Майор, во-первых, наш непосредственный начальник, а во-вторых, наш, опять же, офицер. Боевой офицер! Думаю, он поймет и поддержит меня перед начальством. А предложить я хочу следующее. – Кондор в упор посмотрел на своих капралов. – Теоретические занятия взвод будет продолжать по общей программе. Что касается практики, то мы будем пользоваться знаниями и умением своих кадров. Стрелковую подготовку будет вести Питон. Рукопашный бой – Джамп. Вспышка – парашютную подготовку и штурм объектов. Все, что касается маскировки, скрытного передвижения и организации засад, – Тень и Оса. На вас, парни, ложится, наверное, самое сложное. – Он посмотрел на братьев. – Дальше... Ведение разведки и скрытого наблюдения – Гот и Стар. Стар также занимается минно-взрывной подготовкой взвода. Радиосвязь – Гранд. Кондор – приемы выживания, тактика охраны и захвата объектов, ну, и все прочее, что там остается...

– Пше праше, пан сержант, – прокашлялся неугомонный поляк. – Пан коммандер не мовив, цо робить капрал Вайпер.

– Ты, Збигнев, занят по самую маковку, не сомневайся. – Андрей, зная характер Вайпера, специально не упомянул его, когда распределял роли инструкторов, чтобы после всего сказанного хоть немного разрядить обстановку. – Во-первых, ты второй инструктор по снайперской подготовке, во-вторых, ты тоже будешь учить «желторотых» маскировке и устройству засад, в-третьих, поможешь Готу и Стару по разведке, в-четвертых, поможешь мне по курсу выживания, ну и, в-пятых, медицинская подготовка – ей, кроме тебя, заняться некому. Что скажешь?

– Бардзо добже! – заулыбался Вайпер, а вместе с ним и все остальные.

– Вот и отлично... Еще вопросы? – Ответом было общее молчание. – Добро... Значит, решили... В ближайший день-два вам, господа будущие инструктора, предстоит показать себя перед начальством во всей красе, чтобы убедить в нашей правоте, иначе наш план не выгорит.

– Ясно... Само собой...

– А теперь – отбой! – Кондор встал. – Набираться сил и вспоминать все, что умеете! Все свободны!..

...Майор Плющ отнесся к предложению Кондора не то чтобы с недоверием, нет. Не доверять мнению Малинового берета, протеже самого генерала Жерарди, в этих кругах было попросту не принято – не таков был Паук, прошедший весь путь от рядового легионера до генерала, да и не любил он «паркетных вояк», и если уж отмечал кого, то тот был этого достоин. Да и тот показательный затяжной прыжок Андрея до сих пор стоял у майора в глазах, но... «А на кой же тогда красный перец вы сюда прибыли, если сами все умеете?» – спросил тогда Плющ и был прав. Но поддержал все же, согласившись с железобетонными доводами Кондора. А на следующий день с этими же доводами согласился и командир полка полковник Ла Грасс, который был здесь царь и бог и тоже носил на седом «ежике» малиновый берет.

– Bon, je suis d’accord, sergent. Act![15] – Таков был по-военному лаконичный вердикт полковника, после того как он провел целый день на занятиях взвода Кондора.

С этого дня взвод Андрея стал заниматься по совершенно индивидуальной программе, которую он сам и составил. Так же, как это делалось еще в Отряде, а затем в израильской армии, – солдаты учились выживать...

7 ноября 1998 г.

– Ну что, братишка, как настрой?

Андрей частенько беседовал с Питоном, этим суровым, как скала, бывшим «дважды капитаном» легендарного «Каскада-4». Что-то было в этом парне такое, что заставляло Филина относиться к нему с огромным, неподдельным уважением и прислушиваться к его мнению с превеликим вниманием... Капитан в прошлом, Виктор Попа (с ударением на «а»!). Тогда, в 98-м, ему было уже тридцать пять лет от роду. А на вид все сорок пять – суровое, каменное, изрезанное паутинками морщин лицо, умные, пронзительные глаза, седина даже в бровях и ресницах и мощное, тренированное тело. И опыт! Четыре года в Афганистане, практически безвылазно, если не считать «отпусков» в госпиталя – четыре ранения, не шутка, чай. Да, этот парень полностью отдал свой «интернациональный долг» сначала в составе «Каскада-3», потом в офицерской группе легендарного «Каскада-4», изучив своим брюхом до последнего камешка ближние и дальние окрестности Кандагара. После вывода из Афгана «Каскад» был расформирован за ненадобностью (!!!), и капитан Попа был направлен для прохождения дальнейшей службы в ЗакВО в Баку, на должность начразведки мотострелкового батальона. (Эх! Не берегли в те годы своих боевых офицеров, прошедших горнило Афгана, считали их диссидентами, «минами замедленного действия»! А попасть такому офицеру в легендарный «Вымпел» было ох как не просто – эти парни, кроме того, что проходили очень специфическую подготовку, были еще и снобами немалыми – «белая кость», Элита элит спецназа.[16] ) Ну и хлебнул там полной ложкой сначала амнистированных уголовников-головорезов из Сумгаита, а затем и бакинские события. И было пятое ранение, представление ко второму ордену Боевого Красного Знамени, награждение прямо в госпитале и набитая в том же госпитале жирная генеральская морда начальника штаба ЗакВО. И был суд «офицерской чести»... Капитаном Виктор стал повторно только через два года, в 91-м, после того как был списан военными эскулапами на пенсию из Южной Осетии... Это было давно, на далекой Родине. Но на этом его история не заканчивалась... В 92-м он женился на этнической немке, а в 93-м они эмигрировали в Германию. А дальше... Дальше была, естественно, служба в Deutsch Bundeswehr инструктором стрелковой подготовки, развод с женой, увольнение из армии, скитания по Германии в поисках работы и... В 95-м Легион... История Филина, не считая мелких деталей, повторялась чуть ли не до последней запятой... Только не надо думать, что все это Питон рассказал сам, жалуясь на превратности судьбы! Виктор был сурово-молчалив! Все то, что узнал о своем капрале Кондор, было прочитано в досье...

– Ну, так... – Питон неопределенно пожал плечами. – Могло бы быть и получше...

– Что так? – Андрей взглянул ему в глаза.

– Да-а... – И опять неопределенный ответ.

Что-то было не так, и Андрей это почувствовал:

– Так, Витюха! Ну-ка сворачивай свое железо, и пойдем, потрещим в спокойной обстановке. – Он приобнял одной рукой своего сурового снайпера за плечи. – Что-то ты мне сегодня не особенно нравишься, капитан.

Питон, как то и положено настоящему солдату, быстро и без лишних вопросов расставил по своим местам в оружейных шкафах несколько совершенно разномастных винтовок и автоматов и посмотрел вопросительно на Андрея.

– Пошли!

Они молча вышли из здания казармы и направились к глубоким, в два человеческих роста, рвам, служившим для легионеров открытым тиром. Сейчас здесь было тихо и пусто – взвод занимался рукопашной подготовкой в спортзале.

– У-ум-уф! Хо-ро-шо! – Филин вдохнул полной грудью.

На улице стоял ноябрь, но здесь, на Корсике, осени пока еще совершенно не чувствовалось. В этих южных широтах вот только-только ушла изнуряющая летняя жара, но температура днем еще доходила порой до двадцати пяти градусов. Листва уже не была такой сочно-зеленой – осень, поди, – но еще не утратила своих пряных запахов. И хоть здесь, в тире, к этим «пряностям» примешивался прогорклый запах сгоревшего пороха, но он был не резким, едва различимым – легкий бриз уносил запах войны куда-то в Средиземное море.

– Кр-расота-а! – Андрей потянулся всем телом и резко обернулся к Виктору: – Ну? Чего загрустил, Аника-воин?

Питон улыбнулся грустно и потянул из кобуры на свет божий свою «беретту»:

– Да так... Взгрустнулось малехо... Популяем, кэп? – он кивнул в сторону мишеней.