Убей меня нежно - Наталья Александрова

Дело в том, что с тех пор как Галка вышла замуж, уже три года она вела войну с кошкой свекрови. Свекровь и кошка достались Галке в нагрузку к красавцу-мужу и трехкомнатной квартире, так что, справедливости ради, надо было терпеть. Галка согласна была терпеть свекровь, но кошку ненавидела люто. Кошка отвечала ей взаимностью и одних колготок разорвала Галке несчетное множество. Кошка была полуперсидская дымчатая, красоты необыкновенной, это даже Галка признавала, но по характеру первостатейная стерва, к тому же очень капризна в еде. На просьбу дам разрешить кошке послужить общему делу, Галка злобно расхохоталась.

— Да чтобы эта дрянь мышей ловила!

Вот, слушайте, что было. В прошлом месяце свекрови дали бесплатную путевку в дом отдыха, осенью народу там немного, вот и дают ветеранам. Уж она свою киску обнимала-целовала, плакала-рыдала, но все-таки уехала. А я же не буду этой заразе отдельно готовить, что мы сами едим, то и ей даю. А она не ест, а я назло ей решила характер выдержать. В общем, свекровь приехала через десять дней, не дожила там до конца срока, потому что горячую воду отключили и она простудилась, а кошка все десять дней ничего не ела. И потом не ест, уже мне назло, третья неделя пошла. А свекровь воспалением легких болеет, лежит и мне на мозги капает: «Галя, вези к ветеринару, Галя, вези к ветеринару!». В ту субботу муж в командировке был, достала она меня, потащила я эту дрянь к ветеринару.

Ну, отсидели очередь, знаете, что у этой… — тут Галка в сердцах вставила непечатное слово, — оказалось?

— Глисты?

— Ха! Глисты! Пищевой стресс!

— Какой-какой стресс?

— Так и сказал ветеринар: «У вашей кошечки пищевой стресс, и если вы ее кормить не будете, она умрет от голода. Кормите, — говорит, — насильно, фаршем и рыбными котлетками, только не жареными, а на пару»! Нет, ну вы представляете?

— А дальше что?

— Ну, рассказала я все свекрови, и эта старая дура пошла в магазин, она уже выходит, и на всю пенсию накупила мяса и рыбы и стала вертеть ей котлеты и насильно впихивать, а эта паразитка все равно не жрет! Тут уже муж не выдержал, поскандалили они сильно. А третьего дня прихожу я с работы, свекровь в поликлинику ушла, а я как раз скумбрию копченую купила, тут у нас продавали, на углу. Пошла я в комнату переодеваться, вдруг слышу из кухни звуки какие-то. Прихожу и вижу: кошка вытащила из сумки вот такую рыбину и жрет ее с хрустом и чавканьем! Потом доела, водички попила и с тех пор все стала есть. Вот вам и пищевой стресс, а вы говорите — мышей ловить!

— Вот интересно: мужики совсем мышей не боятся.

— Да, она сегодня у Андрюши Рубцова прямо по ботинку пошла, а он хоть бы что.

— Ну, Рубцов у вас вообще молодец!

Дальше разговор принял нужное Надежде направление.

На этот раз для получения исчерпывающей информации хватило двух дней. Опять в четверг после работы они остались одни.

Надежда разложила свои записи на столе.

Он подошел сзади, обнял и поцеловал ее в шею. Она попыталась освободиться.

— Дело прежде всего.

— Да зачем все это?

— Что-то я тебя не понимаю.

Он встал, заходил по кабинету.

— Да что тут понимать-то? Сама же говорила, что все это тебе противно, совершенно не в твоем характере. Вот я и говорю: давай сейчас поедем к тебе, я ужасно соскучился, а в субботу в кино сходим.

— Кто сейчас в кино ходит?

— Ну просто так погуляем, кофе где-нибудь выпьем.

— Заманчивое предложение, но…

— Но — что?

— А как же твои сложные отношения с этой следовательшей в серьгах?

— А что, я ей все изложил, что с Мариной я никаких личных дел не имел, и все это могут подтвердить, "а обратное как раз никто подтвердить не может, и что вместе нас никто не видел, фактов у этого следователя Громовой нет, улик тем более, так что, думаю, она скоро от меня отстанет.

— А то, что наши все думают, что это ты Маринку до самоубийства довел, тебя совсем не волнует?

Он помрачнел.

— Да, это, конечно, очень неприятно.

И хоть вовсе не все так про меня думают, вот ты, например, ведь так не считаешь, все равно какая-то недоговоренность тут есть, но я попробую это пережить.

— Что-то ты сегодня очень оптимистично настроен.

— Да просто мы же все равно никаких прямых доказательств не найдем.

— А может, все-таки послушаешь, что я разузнала?

— Ну, давай так договоримся. Как только опять в тупик зайдем, так бросаем это все к чертовой бабушке и начинаем жить нормальной жизнью, а то я уже кажусь себе майором Прониным.

— Ну, слушай. Значит, лет ему, Рубцову, двадцать шесть, учился в Физмехе, потом в ЛИТМО, женат, все это ты уже знаешь. Три года отработки молодым специалистом у него скоро кончаются, он кое-кому намекал, что собирается переходить на другую работу, якобы очень денежную и престижную. Вообще прихвастнуть любит, много про себя рассказывает: и карате-то он занимался, какой-то там у него немыслимый пояс, и подводным плаванием. Общее впечатление такое, что здорово врет, но случаев припереть его к стенке как-то не представлялось. Внешне очень интересный: глаза карие, брови темные, сложен хорошо, ну ты сам видел. В отношении к женщинам: они-то им очень активно интересуются, а он вроде бы тоже не прочь, какие-то туманные предположения есть о его романах, но, видно, все: и он, и его пассии — это тщательно скрывали. Словом, в этом отношении он очень осторожен. Дальше, самое главное, он, оказывается, не ленинградец! Это совершенно случайно Полякова выяснила, он никогда никому не рассказывает ни о своей семье, ни о месте рождения. Так вот: место рождения — Пермская область, поселок Березовка! Это значит, что все годы учебы он жил в общежитии, надо полагать, в том самом. Что меня очень удивило, так это то, что для провинциала он довольно образован, речь правильная, никаких там диалектов, я эти вещи очень тонко чувствую.

— Ну, может быть, у него родители образованные интеллигентные люди.

— В селе Березовка? Маловероятно.

И потом, интеллигентностью-то как раз тут и не пахнет, да и воспитание какое-то… Конечно, с начальством, со своими сотрудниками, с девушками он разговаривает приветливо, улыбается открыто, а вот с такими, как я, дамами, скажем, средних лет, от которых ему ничего не нужно, слова сквозь зубы цедит и в глаза не смотрит. А когда я нарочно к нему подошла, ерунду какую-то спросила, он даже попытки не сделал с места привстать.

— Ну, ты уж слишком многого хочешь от современных молодых людей! — Может быть. Ну, на сегодня закончили, будем переваривать информацию.

— Надя, можно я завтра к тебе какие-нибудь вещи возьму, ну там бритву, белье, а то как-то небритым ходить…

«Караул! — пронеслось в голове у Надежды. — Он, кажется, у меня жить собирается!»

И опять они были только вдвоем и в пятницу вечером, и ночью, и в субботу. В воскресенье он проснулся от собственного чиха.

Что-то большое, пушистое и теплое мешало ему дышать. Он попытался сдвинуть кота на грудь. Надежда сонно пробормотала, не открывая глаз:

— Да выгони ты его совсем!

— Да пусть полежит, ишь как урчит!

— Это он утреннюю «Песню без слов» исполняет, как у Мендельсона. Ох, разбалуешь ты мне животное!

После завтрака Надежда заскучала. Она ничего не могла с собой поделать, глаза все время останавливались на настенных часах.

Время шло, он не уходил. Не то чтобы он ей сильно мешал, нет, напротив, он всячески помогал ей по хозяйству и даже починил бра в коридоре, не горевшее с незапамятных времен. Пока он возился в коридоре, Надежда достала какое-то шитье. Потом она попробовала втянуть его в разговор о расследовании, ей хотелось поговорить об этом спокойно, в полный голос, не скрываясь, как на работе, но он этот разговор не поддержал, шутил, рассказывал смешные случаи из своей студенческой жизни, и вообще было заметно, что уходить ему не хочется и он совершенно счастлив. Злясь на себя, Надежда склонилась над шитьем, уколола палец, еще больше разозлилась, бросила шитье. Он подошел, взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

— Знаешь, я, может быть, и старый дурак, но не полный идиот. Почему бы тебе не объяснить мне, что с тобой происходит?

Она попыталась как-то разрядить обстановку:

— Не люблю выяснять отношения, не знаю, смогу ли объяснить.

— А ты попробуй, я пойму, у меня ведь все-таки высшее образование и аспирантура.

— Ну вот, ты сердишься.

— Я же вижу, ты хочешь, чтобы я ушел.

Почему?

— Ну, потому что, вот мы сидим здесь, хозяйством занимаемся, прямо какая-то семейная жизнь у нас получается.

— И такая жизнь тебя не устраивает.

— А неужели тебя устраивает?

— Хозяйство, конечно, не обязательно.

Но я тебе со всей ответственностью заявляю, что, кроме постели, я хочу с тобой гулять, разговаривать, пить чай и ночью просто чувствовать тебя рядом.

Надежда растерялась.

— Но ведь это же и есть семейная жизнь!