Подменная невеста клана Волковых - Айлин

реплики и настрой парня.— Кто дал вам право прикасаться ко мне? Это домогательство. Подсудное дело, если рассматривать с точки зрения закона, или оскорбление клана, если вам так угодно, даже двух.

Ну надо же, как побледнел, кажется, даже губы посинели. Сердечник, что ли? Не хватало мне еще приступа тут! Ладно, снижаем градус. Дальше я говорила уже тише и спокойнее, но с теми же холодными интонациями.

— Вы бесстыдно пристаете к обрученной девушке и говорите, что любите ее…

— Я понял!

Парень резко подорвался и исчез в неизвестном направлении. А неплохая у него скорость, — подивилась я и холодно посмотрела на зевак. Толпа медленно рассасывалась.

— Любое искажение реальности будет рассматриваться кланом Огневых, как злонамеренная клевета и будет решаться в суде, — не глядя ни на кого, проинформировала я. Надеюсь, сегодняшняя сцена не станет вирусной в сети.

— Мира Александровна! Я люблю вас. Станьте моей женой!

Дежавю. Вроде ж только утром что-то подобное было. Открыла на телефоне календарь, посмотрела на дату. Вроде ж не сезон для обострений, а вот поди ж ты!

— Спасибо за ваше предложение, но я помолвлена и трепетно люблю жениха. — Ответила я огромному букету алых роз, стоящему на одном колене в сердце из зажженных свечей, и прошла мимо. Букет завис и не успел среагировать на мой отказ, а я нырнула в машину, ожидающую меня на парковке академии.

— Домой, Мира Александровна? — осторожно, словно чувствуя, что я не в настроении, поинтересовался Василий Леонтьевич, мой бессменный водитель.

— Да, — я откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Нездоровое шевеление, начавшееся после помолвки, меня напрягало. Особенно эти заигрывания в лоб. В академии у меня была репутация скучной зануды-мещанки, желавшей путем усиленной учебы пробиться повыше. На первом курсе парочка золотых мальчиков проявляла какой-то интерес, но, не найдя отклика, решила, что овчинка выделки не стоит, и отстала. Кто и с какого перепугу решил, что я падка на такую романтику? Или просто был нужен инфоповод, чтобы высказать князю свое “фе” о невесте, неразборчивой в связях и склонной к адюльтеру? Понятно, что ничего не понятно. Слишком мало вводных данных, а значит, надо их запросить. Я достала телефон.

— Яна, привет, есть парочка вопросов. Ты сейчас свободна?

— Мира, — я отодвинула телефон подальше, ибо громкие восторги Ветровой по поводу моего звонка били по ушам.— Конечно, свободна. Я сейчас зависаю в “Коко”, приезжай, поболтаем! О делах наших скорбных побалакаем.

Я только покачала головой. Подозреваю, не я одна очень хотела знать, кто подсунул Ветровой блатной разговорник, который в значительной степени повлиял на ее речь. В какой-то момент, где-то в классе в десятом, Яна решила, что быть главой клана — это слишком сложно, много ответственности, мало свободного времени, очень много требований, и решила, что она должна найти свой собственный путь. Первое, что она сделала — это вместо традиционного для ее семьи факультета журналистики выбрала недавно созданный факультет по связям с общественностью и, о ужас, съехала в общагу! Светские качали головой и показательно осуждали, но тихо, так, чтобы Ветровы не слышали. В общем, Яна стала притчей во языцех. Цветные волосы, рваные джинсы и мотоцикл. Кошмар-кошмар.

—Василий Леонтьевич, отбой домой, в “Коко” едем.

— Как скажете, Мира Александровна.

До кафе мы доехали минут за двадцать. Найти Яну среди посетителей было несложно, фиолетовые волосы выделялись, да и столик, за которым она сидела, был у Яны любимым и постоянным. Если я не ошибаюсь, Ветрова его выкупила, так что в ее отсутствие для других посетителей он всегда был забронирован.

— Давно не виделись, Мира! — Яна привстала, увидев меня, и замахала рукой.

— Так буквально пару дней назад, — рассмеялась я, обнимая мелкую, которая с седьмого класса вытянулась и стала даже выше меня.

— Это не считается,— отрезала Яна. — На твоей помолвке мы в лучшем случае парой фраз перекинулись. Ну, что у тебя случилось?

— Почему сразу случилось? — удивилась я, усаживаясь за столик и с легким кивком принимая меню.

— Потому что ты домоседка. Тебя вытащить куда-то нереально.

Ну, в этом Яна была права. Дом, книга и плед мне были гораздо симпатичнее, чем какая-нибудь модная туса. Например, я сейчас с тоской думала о том, что зря согласилась пойти с однокурсниками в клуб по поводу защиты дипломов. Заказав себе авторский кофе и пирожное, я, наконец, решила перейти к делу.

— Знаешь, я неожиданно обнаружила, что крайне популярна среди мужчин.

— И тебя это смущает? — фыркнула Яна. — Красивая, богатая, из очень хорошей семьи, ну а что характер не очень, так это дело десятое.

— Учитывая все сказанное тобой, — усмехнулась я.— Мужчины должны были толпами виться вокруг меня уже очень и очень давно. Но с букетами и клятвами в вечной любви приставать начали только после того, как было объявлено о том, что я невеста Волкова.

— У тебя паранойя? — нам принесли мой кофе с пирожным и Янин коктейль, ядрено-желтого цвета, и разговор ненадолго прервался. Кофе оказался так себе, на мой субъективный вкус. С одной стороны, слишком горчащим, словно его слишком долго заваривали, а с другой, приторно-сладким. Мне одного глотка хватило. Отставив чашку, с сомнением покосилась на пирожное и осторожно поковыряла его ложечкой. Ладно, а вот десерт тут неплохой.

— Если у меня паранойя, то это еще не значит, что за мной не следят. — откликнулась я в тон Яне после того, как пирожное почти закончилось. — И вообще я менталист, мне можно.

— Ты менталист с имеющимся парадоксом, так что твои собственные шансы поехать крышей гораздо меньше, чем у других представителей школы Прорицания. Менталист без парадокса имеет больше шансов сойти с ума, чем с оным.

— И в кого ты такая умная? — я фыркнула. После пробуждения и осознания, к какой именно школе относится дар, у меня была настоящая истерика. И мне успели все уши прожужжать о том, как хорошо, что у меня есть парадокс не ментального типа. Лучше мне от этого не становилось.

— Ладно, оставим лирику в стороне. Мне действительно нужны твои услуги, так сказать, по профилю.

— Так бы сразу, — расплылась в улыбке Яна, доставая и включая диктофон. — Но ты же понимаешь, любая работа должна быть оплачена.

—Разумеется, понимаю.— покладисто кивнула я.— Искренне надеюсь на твою совесть при выставлении ценника.

— Смотря что