Кто готовил развал СССР - Александр Шевякин

Когда на главу государства есть компромат, и он находится под внешним управлением, это трагедия для страны. За время президентства Трумэна советско-американские отношения были настолько испорчены, что даже после вступления на пост президента Д. Эйзенхауэра (20 января 1953 г.) возвращение к открытому сотрудничеству между СССР и США оказалось невозможным, и советским и американским лидерам приходилось публично призывать соответственно к борьбе с «капитализмом» и «коммунизмом», а переговоры о совместных действиях велись по тайным, неофициальным каналам связи.

Однако даже в разгар «холодной войны» Советский Союз в силу своих идеологических установок продолжал ломать колониальную систему путем поддержки боровшихся с колонизаторами коммунистических партий и национально-освободительных движений — т.е. по-прежнему делал именно то, что было выгодно Америке. Кроме того, само существование СССР, враждебного Западу и обладающего сильнейшей в Европе армией, представляло настолько сильную угрозу для стран Западной Европы, что заставило их вступить в 1949 г. в военный блок НАТО и подчинить свою политику американским интересам.

ГСВГ имела численность свыше 500 000 чел. и могла с ходу, без предварительной мобилизации, одним броском разгромить Западную Европу. Пока советские войска оставались в Восточной Германии, западноевропейские страны боялись открыто выступать против Америки, нуждаясь в ее защите. Приходится признать, что американцы достигли просто высшего пилотажа в политике — они смогли заставить своего врага делать то, что им было выгодно, и способствовать реализации американских интересов. Даже враждебный СССР был в то время нужен американцам для проведения в жизнь их геополитических целей. Интерес же Западной Европы и ее мозговых центров — Англии и Франции —заключался в том, чтобы Советский Союз убрал свои войска из Восточной Европы, а еще лучше — вообще бы исчез с исторической арены.

СССР держался на личности Сталина, но 5 марта 1953 г. он неожиданно умер.

Глава 4.

Лаврентий Берия и первая советская «перестройка»

Он вел провокационную работу к буржуазному перерождению нашего строя… Начал он атаку на партию с атаки на Сталина… говорил, что Сталин и против него, Берии, шел… Он изображал Сталина самыми неприятными, оскорбительными словами… Он же открыто, особенно последнее время, шел против линии партии, когда говорил, что надо изменить учение Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина… Когда говорили, что Сталин есть великий продолжатель дела Ленина, дела Маркса — Энгельса, он фыркал.

Его программа была — создание такого государственного буржуазного строя, который был бы угоден Эйзенхауэрам, Черчиллям и Тито… Со смертью тов. Сталина он начал форсировать события. В этил целях, чтобы возвысить себя, свое имя, Берия начал чернить имя тов. Сталина, имя, священное для всех наших членов партии, всего нашего народа. Спрашивается — для чего понадобилось ему неоднократно подчеркивать в записках МВД по делу врачей и работников Грузии, разосланных по его настоянию всем партийным организациям, что избиение арестованных производилось по прямому указанию тов. Сталина?

После смерти Сталина реальная власть в стране принадлежала т.н. «триумвирату» — «Берия-Маленков-Хрущев».

С 5 марта 1953 г. Г.М. Маленков занимал должность председателя СМ СССР, 1-м заместителем председателя СМ СССР и одновременно министром внутренних дел (МВД было объединено с МГБ) стал Л.П. Берия, а 1-м секретарем ЦК КПСС стал Н.С. Хрущев. Причем неформальным лидером в этом триумвирате стал именно Берия — именно он был инициатором и автором большинства решений, принятых советским руководством в период с 5 марта по 26 июня 1953 г.

Главное отличие Берии от других членов советского руководства состояло в том, что, в отличие от всех остальных, у Берии возникали со Сталиным очень серьезные разногласия, в т.ч. по самым принципиальным политическим вопросам.

Как пишет С. Берия, «Отец был единственным человеком в Президиуме ЦК, который позволял себе дискутировать со Сталиным. (…) ни Хрущев, ни Маленков, ни другие никогда не спорили и не пытались возражать Хозяину, как они его называли» [2].

Кроме того, Берия сомневался в коммунистической идеологии и даже иногда выражал это сомнение в некорректной форме. Вот что, например, рассказывал о Берии на июльском Пленуме ЦК КПСС (второе заседание, 3 июля 1953 г.) Л.М. Каганович: «Он хотел подорвать основу учения Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина. Заметьте, в его речах — опубликованных и неопубликованных — вы не обнаружите слов марксизм-ленинизм. (…) Он же открыто, особенно последнее время, шел против линии партии, когда говорил, что надо изменить учение Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина… Когда говорили, что Сталин есть великий продолжатель дела Ленина, дела Маркса-Энгельса, он фыркал».

Т.е. Берия был «внутренним диссидентом» в советской системе, открыто насмехавшимся над «учением Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина».

Л. Берия был противником колхозного строя. Процитируем Серго Берия: «он действительно говорил, что колхоз — идеальная система для эксплуатации человека. Не зря ведь немцы организовали их работу в период оккупации. (…) Знаю, что отец очень интересовался идеями Столыпина, сторонника фермерских хозяйств». А ведь раскулачивание и коллективизацию Сталин считал одним из главных своих достижений!

Т.о., расхождения между Берией и Сталиным носили принципиальный характер, но реальную возможность проводить в жизнь свою программу Берия получил только после того, как Сталин умер.

Свою радость от смерти Сталина Берия даже не скрывал.

Дочь Сталина С. Аллилуева в книге «Двадцать писем к другу» пишет о поведении у постели умирающего Сталина: «Только один человек вел себя почти неприлично — это был Берия… А когда все было кончено, он первым выскочил в коридор и в тишине зала, где стояли все молча вокруг одра, был слышен его громкий голос, не скрывавший торжества: «Хрусталев! Машину!» [4.1].

В книге бывшего прокурора А.В. Сухомлинова «Кто вы, Лаврентий Берия?» (кстати, Сухомлинов — единственный из авторов, кому разрешили изучить уголовное дело в отношении Л. Берии полностью, «от корки до корки», и снять с этих материалов ксерокопии), приводится письмо В.Н. Меркулова (работавшего и дружившего с Берией более 30 лет), адресованное в ЦК КПСС от 21.07.1953 г., и в этом письме Меркулов сообщает: «Накануне похорон тов. Сталина, в воскресенье, Берия вызвал меня к себе в кабинет и предложил принять участие в редактировании его речи на предстоящих похоронах тов. Сталина… Я обратил тогда внимание на поведение Берия. Он был весел, шутил и смеялся, казался окрыленным чем-то. Я был подавлен неожиданной смертью тов. Сталина и не мог себе представить, что в эти дни можно вести себя так весело и непринужденно.

Это и дает мне основание теперь, в свете уже известного, сделать вывод о том, что Берия не только по-настоящему не любил тов. Сталина, но вероятно, даже ждал его смерти, чтобы развернуть свою преступную деятельность» [4.2]. Необходимо также заметить, что нет ни одного свидетельства о том, чтобы кто-нибудь еще из руководителей СССР выражал радость по случаю смерти Сталина. (Да что там: плакали здоровые мужики, войну прошедшие и т.п.) Берия был единственным.

28 апреля 1953 г. был арестован В. Сталин. Он обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде, и заключалась она в том, что В. Сталин в состоянии опьянения неоднократно заявлял, что отца убили соратники, и собирался встретиться с иностранными журналистами. Постановление об аресте Василия утвердил лично Берия.

Кстати, многие исследователи приходят к выводу, что Сталин был отравлен, и одним из организаторов убийства Сталина был Берия. И дело было не в каком-то его особом злодействе — речь шла о самосохранении, т.к. Сталин предпринял ряд шагов, однозначно свидетельствующих о его намерении избавиться от Берии.

Что интересно, именно Берия поднял вопрос о культе личности Сталина. Член Президиума ЦК КПСС А.А. Андреев, выступая на июльском (1953 г.) Пленуме ЦК КПСС, когда критиковали Берию, сказал следующее: «Под его давлением вскоре после смерти тов. Сталина вдруг исчезает из печати упоминание о тов. Сталине. (…) откуда-то появился вопрос о культе личности. Это его проделки… Он хотел похоронить имя тов. Сталина. (…) Это была тонкая и ловкая игра на то, чтобы расчистить себе дорогу, на то, чтобы начать подрывать основы ленинизма и учение тов. Сталина» [4.3].

На это же обратил внимание участников Пленума А.И. Микоян: «В первые дни после смерти тов. Сталина он ратовал против культа личности… Но, как оказалось, Берия хотел подорвать культ личности тов. Сталина и создать культ собственной личности» [4.3].