Дикарь - Леонид Резник

Вторая волна флаеров зажгла цепочку огней за спинами защитников Арсенала. Мы использовали все, что могло гореть и зажигать. Напалм, термит, фосфор, прочую дрянь с захваченных нами оружейных складов Смотреть против яркого света трудно. Он должен был помешать увидеть меня и людей, и приборам ночного видения.

Третья волна – бомбы. Четвертая – костры. Пятая – ложный прорыв Наши флаеры имитировали меня, прорывающегося к Арсеналу. Они влетели в мертвую зону под различными углами и, немного углубившись, вылетели, отбомбившись на обратном пути кто чем мог. Шестая волна – костры Седьмая – ложный прорыв. Наши потери были колоссальны. Больше пятисот флаеров валялись разбитыми на земле. Пара сотен с трудом сумела приземлиться.

Восьмая волна – костры. Девятая – я.

22

От пуль и осколков меня спасла невидимая оболочка поля. С более увесистыми вещами встречи удалось избежать. Снизившись, я на полной скорости мчался к Арсеналу. Но умчался недалеко. Костры перекрывали не все поле зрения стрелков. Кто-то из них увидел меня, и флаер наткнулся на очередь из крупнокалиберного пулемета. Оболочка защитного поля, на удивление, выдержала удар пуль. Флаер – нет. Он буквально развалился подо мной, и я испытал весьма болезненное приземление.

Очередная волна наших флаеров продолжала зажигать костры. Следующая бросила бомбы. А потом заработала наша маломощная артиллерия. Ее ухитрились развернуть за время предыдущей заварухи. Задача артиллеристов – отвлечь внимание от меня.

Я побежал. Артобстрел не должен был продолжаться дольше 10 минут. Потом Страуклоо вместе с армией должен был улететь. Жив я или мертв – неважно. Его задача – удержаться самому Как если бы не было ни меня, ни моего колдовства, ни чудо-оружия Сил у них, для начала, было достаточно, несмотря даже на жестокие потери у Арсенала.

Моя спортивная форма оказалась слишком далека от идеальной. Я рухнул на траву, жадно глотая воздух, сразу же, как затихла канонада. И этот отдых затянулся на несколько часов.

Люди Киитумела соображали неплохо. Оценив ситуацию, они начали обстрел мертвой зоны. Запасливые, даже минометы захватили. Пули, снаряды и осколки смешивали землю и воздух, а я лежал, мысленно воздвигая над собой защитную оболочку, и клялся, если все обойдется, покинуть проклятый Версенн в первую же минуту, как только я приближусь к передатчику материи.

Через два часа минометный и орудийный огонь прекратился. Редкие пулеметные очереди были мне не страшны. Огонь догорающих костров и потоки теплого воздуха от догоревших мешали использованию приборов ночного видения Из всех моих ночных прогулок эта была наименее содержательной.

23

Человеку, зашедшему без ключа в комнату Зеркала, совсем несложно зайти в Арсенал. Как, впрочем, и в любое другое место на Версенне. Я шел по каменному полу, а вокруг меня, на большом расстоянии друг от друга, лежали какие-то непонятные шары метров пяти в диаметре. Если точнее – не совсем шары. Снизу они как бы оплыли, немного сплющились. Интересно, это – сверхоружие? Что-то кроме шаров я ничего не вижу.

Совершенно случайно мне удалось разглядеть на одном из шаров маленькую дырочку. Подойдя к другому, я уже знал, что искать. Действительно, дырочка была и здесь. Замочная скважина?

Отверстие не поддавалось ни на какие телекинетические штучки. Что делать? Не оставаться же мне здесь навеки? И, демонстрируя чудеса храбрости, я засунул в дырочку палец. Наименее ценный, конечно, мизинец левой руки. Шар плотно обхватил его и несильно сжал. От мизинца по всему телу словно пробежал электрический ток. Слабый, щекочуще-приятный. Я стоял и ждал.

Отверстие начало расти. Оно освободило палец, достигло десяти сантиметров в диаметре, полуметра, метра… Рост прекратился. Я мог свободно зайти в шар.

Оригинальный замок, подумал я. А что бы произошло, сунь я указательный палец или палец ноги? Или еще что-нибудь, например, хвост оказавшейся рядом кошки? Эта штука как-то ухитряется по конечностям довольно много узнать о всем существе. Наверное, я достоин. Но чего?

Лезть в дырку не хотелось, но отступать хотелось еще меньше. И я влез. Оболочка мгновенно закрылась. Я стоял в абсолютной темноте, чувствуя, что какая-то упругая масса со всех сторон прижимается к телу. Ужасное ощущение. Я понял, что через пару секунд полностью буду облеплен ею и задохнусь.

Почему-то я не задохнулся. Скорее наоборот. Темнота стала таять, и я начал видеть все, что лежало вокруг шара. И, окончательно прозрев, я перестал быть человеком.

Я больше не был землянином. Я был боевой машиной. Самой совершенной в мире планетарной боевой машиной.

Мои шесть лазеров, переполненные энергией, готовы испепелить любую цель. Мои вибрационные деструкторы гудят от нетерпения. Маленькие ракетки с гравиконцентратными зарядами, способными разрушить что угодно, жаждут покинуть мое чрево. Мое тело готово принять любую, в зависимости от скорости полета, форму. Органы чувств..

Я испугался. Я не хотел терять человеческий облик Единственным моим желанием было вылезти.

Плоть машины отделилась от моего тела. Оболочка открылась, и я встал на каменный пап Арсенала. Руки тряслись, ноги гудели, голова кружилась. Только что я был громовержцем. Какая сила! Нельзя забывать, что эту машину создала раса, способная переделывать планеты, путешествовать среди звезд. Раса, бросающая такую мощь на произвол судьбы. Не знаю даже, что думать об этих существах

"Операция прошла удачно", – бормотал я, прогулочным шагом направляясь к центру здания. Вот оно, сверхоружие, чудо-оружие. И я его владелец, властелин планеты. Вот она – власть, о которой говорил Страуклоо.

Со мной словно произошла метаморфоза. Уверенность боевого робота передалась мне. Да, кое-что мне на этой планете не нравится. И кое-кто тоже. Не нравится, что меня считают дикарем. Не нравится… Стоп, сказал я себе. Это все – их дела. Я здесь чужак.

Но искушение не проходило. Ведь глупо же не воспользоваться плодами победы? Не так уж легко она далась. Совсем не беззащитных люде; я глушил полем. А полет через море огня?

Совесть тоже не отставала, попрекая обещанием покинуть Версенн в первую же минуту, если появится возможность. Обещание? Самому себе? Несерьезно. Мало ли какие мысли были у меня в голове. Тоже мне, клятвопреступление!

Ирония судьбы, но расплата последовала сразу же после этой мысли

24

Заметил я их слишком поздно, фактически уже будучи в их руках, вернее лапах. Трехметрового роста, с кирпично-красной кожей, эти существа больше всего напоминали гибрид человека и кенгуру Ниже пояса было больше кенгуриного, выше – кое-что от человека. А лицо… Или морда… Ничего общего ни с человеком, ни с каким-либо земным животным. Какие-то бугры, углубления, булькающая и пузырящаяся слизь. Что здесь глаза, нос, рот?