Князь лжи - Андрей Смирнов

Поручение, данное чародеем из Обсидиановой Башни, никакого восторга в душе Эдрика не вызвало. Семилетнее заточение также совсем не располагало к добрым чувствам в отношении хозяина темницы. Фремберг совершил настоящую глупость, выпустив его из Башни на таких условиях. Гордость Эдрика была задета. Эту гордость не смогла сломать даже Школа Железного Листа, которую Эдрик прошел полностью, сквозь боль, отчаянье и ужас, сквозь кровавое посвящение в Разбитом Храме, которого нет в реальном мире.

Однако пока стоило вести себя по возможности благопристойно. Даже предпринять поиски, на которые он послан. Не исключено, что Фремберг следит за ним при помощи заклинаний или каких-нибудь колдовских приборов, которых у него полно. Возможно, стоило бы прикончить колдуна сразу же, как только тот выпустил Эдрика из темницы. Но Эдрик слишком ценил свое слово, чтобы нарушить его по мелочам. С другой стороны, когда задание будет выполнено, ничто уже не помешает ему добраться до Фремберга. Если еще будет желание мстить. Кроме того, весьма вероятно, что в процессе расследования он натолкнется на подлинных врагов Пепельного Мага, о которых тот либо не знал, либо не захотел рассказывать. Если таковые обнаружатся, можно попробовать договориться с ними. Возвращаться в Скальфальтар только для того, чтобы убить владельца Башни, Эдрику было лень, но вот если недоброжелатели Фремберга ему хорошо заплатят, тогда можно и пересечь пустыню еще раз. Совместить полезное с приятным.

Аккуратно соскабливая и смывая грязь со Светляка, подкладывая сена в кормушку, расчесывая гриву, Эдрик еще раз обдумал свои дальнейшие шаги. Пообщаться с городским колдуном. Добиться аудиенции у князя либо у кого-то из его приближенных с целью получения доступа в библиотеку. Если удастся провернуть все втихомолку – очень хорошо. Не удастся – тоже неплохо. Дело слишком остыло за минувшие два месяца, чтобы вести его по «горячим следам». Следовало хорошенько все взбаламутить, чтобы заставить тех, кто был причастен к смерти Маскриба Рапхабельта, зашевелиться. Любопытно, кстати, что он был за человек? Зачем работал на Фремберга? Ради денег? Или ему Фремберг тоже обещал поделиться своими безмерными знаниями? Эдрика это предположение насторожило больше всего. Ни один колдун, если он только находится в более-менее здравом уме (а ни один колдун не может быть полностью нормальным), никогда и ни за что не станет делиться своими знаниями просто так. А тем более не с учеником, даже не с наемником, а с человеком, которого он заставил служить себе по принуждению. Вывод из всего этого напрашивался самый простой: либо Фремберг не собирался сдерживать своего обещания, либо эти знания – барахло. И какое из этих двух предположений ни было б истиной, выходило, что Фремберг явно собирался его, Эдрика, нагло обмануть.

Эдрик нашел в конюшне овес, подсыпал в кормушку и его, набрал Светляку воды, постоял, размышляя, не забыл ли чего, и отправился обратно в трактир. Следовало позаботиться о собственном ужине и ночлеге.

Получить аудиенцию у волшебника стоило меньших хлопот, чем ожидал Эдрик. В приемной его мурыжили недолго, а стоило упомянуть имя Пепельного Мага, как секретарь мигом отыскал свободный часок в расписании своего хозяина Господин волшебник примет уважаемого господина Мардельта завтра, в середине дня. Или у господина Мардельта настолько срочное дело, что он желает увидеть господина Аронгобана сегодняшним же вечером?.. Да нет, что вы, хмыкнув, ответил Эдрик, господин Мардельт вполне может подождать и до завтрашнего дня.

Выспавшись, с утра он отправился на поиски гостиницы, в которой жил Маскриб. Найти ее не составило труда. О престарелом чудаковатом книгочее, помешанном на книгах и манускриптах, знали многие, но ни близких друзей, ни родственников в Рендексе у него не имелось. В общем зале он появлялся только утром и вечером, а все дневные часы просиживал штаны в княжеской библиотеке. Стража, обходившая улицы утром, не раз наблюдала, как Маскриб, стараясь держаться стен, топал в сторону княжеского замка, осторожно, чтобы не рассыпать книг, маневрируя в толпе мелких лавочников, работников и слуг. Вечером можно было видеть обратную картину: он так же осторожно выходил из замковых ворот и тут же шмыгал в ближайший переулок.

Гостиница, дававшая приют книгочею, с первого взгляда приглянулась Эдрику. Здесь было куда чище, чем в той дыре, в которой остановился он сам.

В ходе разговора с трактирщиком у последнего возник законный вопрос: кем является Эдрик и отчего так настойчиво интересуется обстоятельствами смерти Маскриба?

– Я его дальний родственник, – ответил Мардельт, рассчитывая таким образом не только объяснить свой интерес, но и получить доступ к имуществу покойного. «А что, если нужная Фрембергу книга по-прежнему находится среди вещей Маскриба?» – Пришла шальная мысль. Рассчитывать на такую удачу не следовало, но не проверить этот вариант было попросту глупо.

Владелец гостиницы разом оживился. Из его последующей экспрессивной речи стало ясно, что он прямо-таки жаждет содрать с прибывшего родственника деньги за ремонт комнаты Маскриба.

– …за чей счет ее чинили? – Надрывался трактирщик. – Мясо со стен соскребали? Кто за мебель платил? Обратно я!..

– Милейший, – произнес Эдрик таким тоном, что хозяин гостиницы подавился собственными словами, – если говорить о долгах, то должны мне вы, и немало. Ведь именно в вашем заведении погиб мой родственник. Вы готовы дать виру за его смерть?

– Нет, но ведь я не…

– Вы это допустили, – тоном судьи, зачитывающего смертный приговор, оборвал его Эдрик, угрожающе постучав пальцем по стойке.

Про деньги трактирщик больше не заикался и по первому требованию молча отвел Эдрика в бывшую комнату книгочея.

Комнату до сих пор никто не занял. Ремонт был давно закончен, и последствия нанесенного ущерба можно было оценить только по запаху извести, чистым, совсем недавно выбеленным стенам, новой мебели и обстановке.

– Никто теперь селиться здесь не хочет, – мрачно глядя в пол, пробурчал трактирщик. – А комната хорошая, с видом из окна…

– Ну, считайте, что постояльца вы уже нашли, – снисходительно бросил Эдрик. – Сегодня же перееду… А где вещи моего дорогого дядюшки?

Из вещей «дорогого дядюшки» мало что осталось. Все, представлявшее хоть какую-то ценность, хозяин продал, чтобы возместить убытки. Наименее полезную часть имущества выкинули, а большую часть оставшегося – растащили.

Принесли книги – изодранные, окровавленные ворохи бумаг. Ничего не разобрать – тушь расплылась, страницы перепутаны, измазаны кровью и золой. Покопавшись немного в этой груде, Эдрик отложил пока бумажный мусор в сторону. Неизвестно, будет ли от него вообще хоть какой-то прок…