The Marriage. Свадьба - Ким Слэйтер

кто знал Джесса так же хорошо, как и я. Воспоминания о сыне не угасали, они были словно прекрасные живые цветы, которые жалко прятать под гнетом скорби, как делала я последнее время.

Именно эта мысль и заставила меня заполнить вложенную в конверт форму. Под влиянием порыва, не давая себе времени передумать, я бросила конверт в почтовый ящик в конце улицы. Через три дня на электронную почту пришел документ, подтверждающий мое первое посещение заключенного Ноттингемской тюрьмы Ее Величества №А1756TФ Томаса Биллингерста неделю спустя.

Утром перед поездкой в тюрьму меня подташнивало. Я слонялась по дому в ночной рубашке, не в силах проглотить ни кусочка. Посещение было назначено на два часа дня. Все еще сомневаясь, стоило ли в это ввязываться, я заставила себя принять душ и одеться. Я надела джинсы, водолазку и кожаную куртку. Волосы убрала в хвост, макияж сделала минимальный. Просто нанесла консилер, чтобы скрыть темные круги под глазами, и пару раз махнула кистью с бронзером, пытаясь немного оживить бледную кожу.

Тюрьма располагалась в Шервудском районе Ноттингема, примерно в получасе езды от Мэнсфилда. Вопреки моим ожиданиям, дороги оказались не сильно загружены, и я приехала раньше времени. Минут двадцать я прождала на парковке в машине. Слегка отклонила сиденье назад и, прикрыв глаза, слушала музыку.

Когда я вместе с толпой других посетителей вошла в здание тюрьмы, досмотр и прочие проверки заняли еще минут пятнадцать. Зал свиданий представлял собой большое мрачное помещение с квадратными столиками и пластиковыми стульями на гнутых металлических ножках. Звуки там отдавались эхом. Мы друг за другом проходили мимо надзирателей со скучающими лицами, которые стояли повсюду, как часовые, и садились за свободные столики.

Казалось, ожидание будет длиться вечно. Несколько раз я чувствовала, что меня вот-вот стошнит прямо здесь, при всех. Я уже хотела бросить все и уйти, но тут в дверях показался Том. Он заполнил собой весь дверной проем – словно великан рядом с коротышкой-надзирателем и другими заключенными, которых вели колонной.

У меня перехватило дыхание. Я не поверила глазам. Мальчик, которого я помнила, сильно вымахал и стал гораздо шире в плечах. Ежик темных волос превратился в длинные вьющиеся пряди, а из-под густых бровей смотрели карие серьезные глаза. На сильной челюсти пробивалась легкая щетина, черты лица обозначились резче, будто их высекли из камня.

Этот заматерелый угрюмый мужчина ничем не напоминал вежливого скромного мальчика, который рос на моих глазах. Я на всякий случай махнула рукой, но Том уже направлялся к моему столику, не сводя с меня пристального взгляда.

– Бриджет, – произнес он низким хрипловатым голосом, садясь напротив. – Спасибо, что пришли. Даже когда вы подтвердили посещение, я не был уверен, что мы увидимся.

– Я и сама до последней минуты не была в этом уверена.

Том сидел совсем рядом, и его близость меня до нелепости разволновала. Чего я ожидала? Сложно сказать, но только не этого. За прошедшие восемь лет Том Биллингерст вырос и возмужал. Однако в нем не ощущалось и следа самонадеянности, лишь зрелость характера. Передо мной предстал уверенный в себе, но по-прежнему скромный человек.

Том положил руки на край стола и сцепил пальцы в замок. Я заметила короткие опрятные ногти, темную поросль на тыльной стороне ладоней, которая становилась гуще на мускулистых руках.

– Я так долго ждал этой встречи, – негромко сказал он, глядя мне в глаза. – Бриджет, я хочу попросить у вас прощения. Я очень, очень сожалею, что Джесс погиб из-за меня. Из-за того, как я повел себя в ту ночь, – его голос сорвался. – Я даже не предполагал, что такое может случиться. Я должен был отступить, уйти, но не реагировать.

Так все и началось. Я взглянула на свою левую руку с простеньким золотым обручальным кольцом на пальце. Сегодня мы с Томом начнем новую жизнь. Вместе.

Глава 11

Джилл

Когда Роберт припарковался, я первая вышла из машины. Я воображала этот момент тысячи раз! Представляла, как Том пытается сдержать эмоции, снова глядя на отчий дом после стольких лет.

По обеим сторонам крыльца я повесила цветочные кашпо, а в деревянный ящик под окном высадила жизнерадостные анютины глазки и фиалки. Отдраила входную дверь, покрытую блестящей зеленой краской, а возле порога бросила новенький плетеный коврик с надписью «Дом, милый дом».

Я смотрела, как Том, крепкий, широкоплечий, выходит из машины. Сын взглянул на дом лишь мельком, и я с нарастающим беспокойством видела, как сдвинулись его темные брови. Сжав губы, он вытащил из багажника сумку и рюкзак.

– Добро пожаловать домой, сынок! – с этими словами я вложила в руку Тома его старый ключ от двери.

Том, не глядя, сунул его в карман.

– Спасибо, мам, – буркнул он, пока мы заходили в дом.

Слезы заволокли мне глаза. Я открыла дверь, Роберт прошел мимо нас и исчез в своем кабинете.

– Том? Что происходит? Что-то не так? – едва слышно спросила я, когда Том зашел внутрь.

– Ничего, – ответил он, слегка растянув губы в улыбке. – Просто устал.

Я выждала пару минут, заметит ли он обновленный холл. На полу вместо старого уродливого покрытия теперь красовались симпатичные доски из светлого дуба. Джоэл, наш мастер, трудился больше года, чтобы освежить интерьер во всех комнатах первого этажа специально к этому важному дню. К нашему новому началу.

– Можно подумать, мы готовимся к визиту королевской особы! – ворчал Роберт. – Столько лет мы здесь жили, и нас все устраивало. И вдруг ты затеяла ради него ремонт.

– Не совсем ради Тома, – ответила я тогда, тренируя самообладание. – Это символ того, что в жизни каждого из нас начинается новая глава.

Роберт презрительно хмыкнул и удалился. Но я упрямо верила, что мы станем жить единой семьей.

…Признаю, я расстроилась, когда Том не заметил моих усилий. Он даже не обрадовался возвращению домой.

– Проходи на кухню. Я сделаю тебе чай и сэндвич.

– Я бы хотел прилечь, если ты не против. Немного прийти в себя.

– Отдыхай столько, сколько нужно, – кивнула я, немного растерявшись.

Странно, что после десяти лет в разлуке с семьей Том первым делом пожелал уединиться.

– В полпятого позову на чай!

Я представила, как бы Одри развеяла мои сомнения: «Ну конечно, Том хочет побыть один, Джилл. Он так привык!» А потом обняла бы меня и, закатив глаза, произнесла: «Это не потому, что ему плохо дома».

Том понес свои сумки наверх. Я отправилась следом и смотрела, как он замер на пороге своей комнаты. Со щемящим сердцем я наблюдала, как Том