Последняя тайна Консорциума. Том 3 - Михаил Винников

рукой точно не прокатит. Но если сложить два пистолета вплотную друг к другу, да еще развёрнутые одинаково, то умная электроника увидит только кусок железа под мышкой, без подробностей. А потом никому не придёт в голову проверять кобуру, из которой только что достали и сдали полноразмерный пистолет… Разве что, например, предложат оставить куртку на вешалке. К счастью, на космических станциях такое не в ходу. Значит главное — самому не спалиться.

— Вижу, вы разбираетесь в оружии, — улыбнулся Виктор. — Приятный сюрприз.

— Благодарю, — улыбнулась девушка, и пошла убирать поднос в сейф.

И снова она повернулась к Виктору спиной и грациозно наклонилась, что при такой короткой юбке крайне опасно. Виктор рефлекторно наклонил голову, надеясь в этот раз хоть что-то увидеть, но секретарша в последний момент чуть согнула колени, и вновь оставила его ни с чем. Не хватило пары миллиметров. Опять.

Громко хлопнула дверца сейфа. Девушка выпрямилась и жестом пригласила Виктора идти за ней. В большом кабинете, за столом у огромного иллюминатора уже ждал Шульц.

Глава 5

Виктор сначала не увидел Шульца, а услышал. Тот сидел в своём кресле развернувшись к большому иллюминатору в стене, и работал на ноутбуке. Щелчки механических клавиш было слышно даже от входа — долбил от души. Виктор был привычен к сенсорным дисплеям, но даже ему померещилось в этом звуке что-то нервное. Похоже, секретарша считала так же — уж больно быстро она испарилась.

«Знает, что начальство не в духе» — решил Виктор.

Оглядел комнату, стеллажи с артефактами, и на почетном месте увидел… её. Ту самую статую. «Венеру». Единственную в своём роде, попавшую на аукцион невероятными окольными путями… не без вмешательства самого Виктора. Решил с неё и начать.

— Добрый день, господин Шульц! Рад снова встретиться. Вижу, дела у вас идут… в гору.

Возможно, стоило начать с чего-то более нейтрального — был риск, что Шульц почет подвох. Но Виктор не смог удержаться. Устал бегать, уклоняться, защищаться — хотелось уже подоминировать. Весело и с огоньком. А больше всего хотелось закончить уже всю эту историю.

Грохот клавиш оборвался, и кресло медленно развернулось от иллюминатора к столу и местам для посетителей. И Виктор сразу понял, что был прав. Шульц оказался небрит — не следуя моде, а просто так. Жилетка расстёгнута, галстук завязан криво. И судя по глазам, не спал пару суток.

— Я ждал вас… немного раньше, — ответил Шульц.

Поставил открытый ноутбук на стол — чуть громче, чем требовалось — и уставился на Виктора усталыми, красными от недосыпа глазами.

— Возникли определенные трудности, — обтекаемо ответил Виктор. — Я присяду?

— Да, конечно, — Шульц махнул рукой в сторону плетеных кресел для посетителей. — Садитесь, и рассказывайте всё по порядку. Вам удалось… исполнить моё поручение? Вы задали два вопроса?

Виктор чуть не забыл, что вопросов было два. Пришлось быстро вспоминать. И Шульц явно это заметил.

— Эм… да. Задали оба вопроса.

— Успешно? — Шульц привстал и наклонился вперед через стол.

Вот уж о чем вспоминать не хотелось — так это о перестрелке на складе. Не первый сюрприз в тот день, но однозначно самый паршивый. Такой, что «чуть было не было». Была, конечно, мысль рассказать всё Шульцу и потребовать еще денег… Но это могло выйти боком. Особенно если Шульц причастен к нападению. Если. Доказательств никаких. К тому же это не относится к главному делу. Вот так бывает в полиции — в тебя стреляли, но этодаже не основной состав преступления. С другой стороны — бандитам на том складе досталось, и большинство уже ничего не скажет. А остальные залегли на дно. Кто бы их не нанял, знает он крайне мало, и не из первых рук. А значит, лучше не упоминать лишних деталей. Пока.

Шульц, тем временем, нетерпеливо пробарабанил пальцами по столу. «Торможу» — понял Виктор.

— Честно говоря, не очень, — обтекаемо ответил он вслух. — Обстановка не располагала.

— Тогда рассказывайте всё по порядку…

— Охотно, — улыбнулся Виктор. — С чего бы начать?

Он пошарил в кармане, достал оттуда авторучку и закрутил между пальцами. Шульц поморщился, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— Для начала — вы были правы, — вздохнул Виктор. — Место там… так себе. Не для образованного человека. Район грязный и криминальный, если с вас есть что взять — вы покойник. Тихо прикопают и никто не узнает где. А этот Паук…

— Что с Пауком? — чуть оживился Шульц.

Что же сказать про Паука? Ярко и ёмко. Даже Вольфрам терпеть не мог своё криминальное альтер-эго, так что долго думать не пришлось.

— Он худший отморозок из всех.

— Так можно сказать про кого угодно, — покачал головой Шульц. — Тем более в таком грязном и криминальном месте.

— Вы мне не верите? — делано удивился Виктор.

— Всего лишь проявляю разумную осторожность, — вздохнул Шульц и откинулся в кресле. — Где гарантия, что вы не просто так взяли мои деньги?

— Но я же к вам вернулся, — Виктор погрозил собеседнику авторучкой. — И у нас правовое государство, с презумпцией невиновности и всем остальным что полагается. А еще быть вежливым полезно для бизнеса…

— Мне нужны… — Шульц скрипнул зубами. — Доказательства.

Доказательства? Виктор вспомнил первый и последний разговор с Пауком. Как он выглядит, как двигается, как дышит, эти длинные пальцы в вечном нервном движении. Вспомнил, как напугалась Юми…

— Ладно, — Виктор медленно провернул авторучку между пальцами. — Паук — мутант с четырьмя руками, сидящий на медикаментах.

По лицу Шульца было непонятно, вздохнул он с облегчением или еще сильнее напрягся. Левую руку куда-то убрал. Виктору не было видно через стол, но судя по всему — вцепился мертвой хваткой в подлокотник кресла. С чего так нервничать-то?

— Я офигел когда увидел, — продолжал Виктор. — А Юми чуть в обморок не грохнулась.

— Вот теперь я вам верю, — едва заметно кивнул Шульц. — До меня доходили… слухи. Кстати о Юми. Где ваша прекрасная спутница?

Его лицо на мгновение смягчилось — будто с удовольствием вспоминал любимую художницу. Или её художества. Виктор мысленно обозвал его «сетевым рукоблудом» и ответил:

— Жива и здорова, не беспокойтесь. Просто наши дороги разошлись… из-за пары неприятных событий.

— И каких же? — Шульц