Лаборатория в «Карточном домике» - Игорь Ефимов

Серж. Нужно срочно узнать, что с остальными. (Решительно отстраняет Лаврушу, проходит в кафетерий.) Ксения Георгиевна, здесь Сильвестров.

Асенька (вбегает вслед за ним). Он без сознания. (Опускается рядом, пытается привести в чувство.)

Лесник. Здравствуйте.

Серж. Что, и вас прихватило?

Лесник. Всё, больше вы сюда меня калачом не заманите. Ко мне в гости — милости просим. На чай, на грибы… А к вам сюда — ни за что. Потому как неизвестно, что вы в следующий раз выдумаете.

Сильвестров (приходя в себя). Переключатель… оранжевый… Его надо обратно… На растормаживание… оранжевый…

Появляется Киля.

Киля (наклоняется к лежащему). Уже переключили. Вы не беспокойтесь. Лежите себе и растормаживайтесь.

Стеша. Ты откуда знаешь?

Киля. Так я же его и переключил.

Лавруша. Во даёт!

Киля. Не верите? Пошли наверх, покажу, там такой аппарат, называется «Мнемозина». От него всё и пошло.

Они втроём уходят из кафетерия. Наверху тем временем пищит передатчик. Сазонов включает динамик.

Директор. Юрий Семёнович, как там у вас?

Сазонов. Порядок. Оживают помаленьку.

Директор. Держитесь. Спасательная колонна с врачами уже в пути.

Сазонов. Будем ждать.

Директор. Тут из Зипунов хотят с ребятами поговорить.

Сазонов. Давайте. (Передаёт микрофон Димону.)

Ешкилева. Зипуны говорят, алё?..

Димон. Тётя Катя? Это я, Снегирёв. Да целы мы, все целы, не волнуйтесь.

Ешкилева. А Колька мой?

Димон. И Колька ваш. Он сейчас наверху хлопочет.

Ешкилева. Вроде и объяснили мне, что нашлись вы и всё обошлось, а всё равно, места себе не нахожу.

Димон. Он только ногу подвернул, но сейчас уже прошло. Даже не хромает.

Ешкилева. Прямо и не знаю верить тебе, аль нет. Может, ты меня просто утешить хочешь.

Димон. Да говорят же вам: с нами ничего худого. С учёными тут — это верно. Если б не Колька ваш, может, и погибли бы. А он всех спас. Вы даже не знаете, какой он… Какой выдающийся. И мы не знали.

Ешкилева. Неслух он выдающийся, вот кто.

В коридоре появляются Киля, Стеша, Лавруша.

Димон (не замечая, их). Пусть! Пусть выдающийся неслух. Зато мыто все оказались слишком послушные. Нам приказали бежать из здания, мы и драпанули. А он — нет! Единственный не послушался и остался. Просто нутром почувствовал, что нельзя уходить. Если б не он… Я тоже почувствовал, что нельзя, но не так сильно. И ушёл. А он остался. Эх, зря я вам рассказал. Вы теперь его ещё больше ругать будете.

Ешкилева. Да уж, пусть только появится.

Димон (машет рукой и отдаёт микрофон Сазонову. Потом замечает ребят). Слыхал, Киля? Домой тебе лучше не появляться.

Киля. Ничего, она у меня отходчивая. Главное, чтоб не попасться под горячую руку.

Димон. Ей, может, и не попадёшься, а от наших рук не уйдёшь. Знаешь, почему они у нас так горят и чешутся?

Лавруша. Потому что все сугробы возле дома лесника перерыли, тебя искавши.

Стеша. Думали, что ты опять провалился где-то и замерзаешь.

Лавруша. А он тем временем сидел в тепле под крышей и по радио разговаривал.

Димон. Что мы ему за это сделаем?

Киля. Ребята, да я…

Все трое накидываются на него и несколько раз подбрасывают в воздух. Когда отпускают, лицо его сияет от счастья.

Лавруша (кивает в сторону «Мнемозины»). Стеша, а ведь это как раз то, о чём ты мечтала: забывальный аппарат.

Стеша. Попроси учёных — они тебя облучат, и забудешь про того зайчонка.

Лавруша. Нет, я передумал. Лучше уж буду про него помнить.

Стеша. Зачем?

Лавруша. Так. Надо про всё помнить. Если б люди и правда научились забывать про плохое, страшное, тяжёлое, это было бы, наверно, страшнее всего.

Димон. Вот ты, Киля, если б ты не помнил, как плохо бывает человеку, когда его бросают одного всякие бессердечные, вроде нас, вернулся бы ты сюда?

Киля. Да ладно вам, ребята. Делов-то всех переключатель повернул. А разговоров… Но только знайте: если вы завтра отсюда домой на лыжах пойдёте, я опять за вами потащусь. Не думайте, что отстану.

Они смеются, обнимают его, хлопают по плечу.

КОНЕЦ