Память льда. Том 2 - Стивен Эриксон

Фигурка на лошади была цела и невредима среди груды тел, к которой уже устремились другие тенескаури. Чтобы съесть.

Бук вновь торжествующе закричал, изогнул крылья и спикировал к земле.

Он добрался до двора усадьбы задолго до Бошелена и Корбала Броша, спустился по спирали, замедлил полёт, молотя крыльями воздух. Завис на кратчайший миг, прежде чем превратиться, вернуться в человеческий облик.

Эмансипора Риза нигде не было видно. Неупокоенные урдомы по-прежнему стояли на тех местах, где впервые поднялись с земли.

Чувствуя себя в собственном теле тяжеловесным и неуклюжим, Бук повернулся, чтобы рассмотреть их.

— Шестеро из вас — к воротам. — Он указал пальцем. — Ты и те, что за тобой. А ты — на северо-западную башню. — Бук продолжил отдавать приказы бессловесным воинам, расставляя их так, как предложил Бошелен. Когда он пролаял последнюю команду, две тени пронеслись по брусчатке. Грачи приземлились посреди двора. Перья их были изодраны, от одной из птиц валил дым.

Бук посмотрел на превращение, улыбнулся, увидев Корбала Броша — броня изорвана в клочья, зловонный дым валит от одежды — а затем Бошелена, бледное лицо украшал здоровенный синяк на челюсти, кровь запеклась на усах, измазала седую бороду.

Корбал Брош потянулся к воротнику плаща, его пухлые, мягкие ручки дрожали так, что чародей никак не мог совладать с застёжкой. Чёрный кожаный плащ упал на землю. Корбал принялся топтать его ногами, чтобы погасить последние тлеющие места.

Стряхивая пыль с рук, Бошелен покосился на Бука.

— Какое терпение — ждать нашего возвращения.

Быстро смахнув улыбку с губ, Бук пожал плечами.

— Вы его не взяли. Что случилось?

— Похоже, — пробормотал некромант, — нам необходимо доработать свою тактику.

Инстинкт самосохранения вдруг исчез, и Бук тихо рассмеялся.

Бошелен замер. Бровь приподнялась. Затем он вздохнул.

— М-да, что ж, доброго дня и тебе, Бук.

Бук смотрел, как чародей вошёл в дом.

Корбал Брош продолжал топтать свой плащ ещё долго после того, как последние огоньки погасли.

Глава пятнадцатая

Во сне я встречаюсь лицом к лицус мириадом своих отражений,незнакомых и странных. Без умолкуони говорят на чужом языке,идут по неведомым мне местамс друзьями, которых я никогда не встречал.

Шагаю во сне по мирам,где мне леса по колено,а небо почти закрытосеребряной коркой льда.Бурым потоком илатекут по равнине стада,бивни, рога, копыта… Узри же! Всё этопамять моей души,миграция воспоминаний.

Скворец приподнялся в седле, когда его конь перепрыгнул острый выступ, венчавший холм. С громким стуком копыт скакун вновь пустился галопом, пересёк плоскую вершину горы и замедлил шаг, лишь когда малазанец натянул поводья и снова уселся в седле. На легком галопе он подъехал к дальней стороне плато, затем резко остановился у самого края.

Бугристый, усыпанный валунами склон вёл вниз, в широкое высохшее русло реки. У его основания два разведчика Второй армии сидели на лошадях спиной к Скворцу. Перед ними дюжина пеших рхиви шагали, казалось, по полю костей.

Исполинских костей.

Скворец медленно поехал вниз по древнему склону. Он не сводил глаз с россыпи костей. Кое-где блестели огромные железные лезвия, смятые фрагменты брони и шлемы странной формы. Он видел длинные челюсти рептилий с рядами зазубренных зубов. На некоторых скелетах висели остатки серой кожи.

Из-под копыт летел щебень. Скворец подъехал к одному из разведчиков.

Мужчина отдал честь.

— Сэр, рхиви болтают — не могу точно разобрать, о чём. Что-то о десяти демонах. Кто бы ни разорвал их на части, это была жуткая тварь. Может, рхиви узнали что-то ещё, они копошились среди трупов.

Кивнув, Скворец спешился.

— Будьте начеку, — скомандовал он. Знал: они и так не дремлют, но испытывал необходимость что-нибудь сказать. Место бойни пропахло страхом, старым, однако всё же новым, и — что было куда тревожней — здесь сохранялось своеобразное напряжение, которое всегда возникает после битвы. Висит густая тишина — будто звуки насилия ещё не осели, будто они каким-то образом по-прежнему дрожат в воздухе, до сих пор раздаются…

Он подошёл к рхиви и груде костей.

Разведчики племени и в самом деле бормотали что-то.

— Мёртвые волки…

— Две пары следов, тяжёлые, но поступь лёгкая, шире чем моя рука. Большие.

— Большие мёртвые волки.

— Крови нет, да? Вонь как в кургане.

— Пыль чёрного камня. Острого.

— Сверкают под предплечьями — кожа…

— Кусочки чёрного стекла.

— Обсидиан. Далеко на юг…

— Юго-запад. Или далёкий север, за плато Лейдерон.

— Нет, я не вижу красного или коричневого. Лейдеронский обсидиан имеет жилки древесного цвета. Это Морн.

— Если вообще из этого мира…

— Демоны тут, не так ли? Из этого мира. В этом мире.

— Могильный смрад.

— Но не в воздухе. В воздухе ледяная вонь, ветра тундры и запах замёрзшего торфа.

— От волков осталось, убийц…

Скворец прорычал:

— Разведчики рхиви, уделите мне, пожалуйста, внимание.

Головы поднялись, лица повёрнулись. Тишина.

— Я хочу услышать ваш доклад. Кто из вас главный?

Они обменялись взглядами, потом один пожал плечами.

— Я могу говорить на даруджийском, которым ты пользуешься. Лучше, чем остальные. Так что на этот случай — я.

— Хорошо. Приступай.

Молодой рхиви отбросил назад сплетённые пряди обильно смазанных жиром волос и широким жестом указал на кости вокруг.

— Неупокоенные демоны. В доспехах, с мечами вместо рук. Идут с юго-востока, ближе к востоку, чем югу. — Он демонстративно нахмурился. — Побитые. Их преследуют, как дичь. Гонят. Как бхедеринов. Бесшумные преследователи, четвероногие и терпеливые…

— Большие немёртвые волки, — перебил Скворец.

— Вдвое крупнее волков, обитающих на этих равнинах, да. — Его лицо засияло от внезапного понимания: — Они как призрачные бегуны из наших легенд. Когда провидец или провидица видят свои самые сокровенные сны, появляются волки. Они никогда не подходят, всегда бегут. Все призрачные, кроме вожака, он сам из плоти, и глаза — живые. Увидеть их — большая удача, приносящая счастье, ибо в беге их только радость.

— Однако теперь они бегают не только во снах ваших ведьм и колдунов, — сказал Скворец. — И эта пробежка была куда более смертоносной.

— Охотятся. Я говорю, они как бегуны из снов. Я не говорю, что это волки из снов. — Теперь лицо рхиви снова ничего не выражало, а глаза стали похожи на глаза хладнокровного убийцы. — Охотятся. Загнали свою добычу сюда, в ловушку. Затем уничтожили. Битва нежити. Демоны из курганов далеко на юге отсюда. Волки из пыли северных зимних ветров.

— Спасибо, — сказал Скворец. Манера повествования рхиви — драматическое представление — очень хорошо передала события, свидетельницей которых стала эта долина.

От основной колонны отделились всадники, и он повернулся, чтобы их рассмотреть. Трое. Корлат, Серебряная Лиса и даруджиец Крупп. Последний подпрыгивал и болтался на муле, который, неуклюже перебирая короткими ногами, во весь опор мчался за двумя всадницами. Его тревожные крики эхом отдавались по всей узкой долине.

— Да.

Командир развернулся, глядя в упор на главного разведчика рхиви, который вместе с сородичами тоже разглядывал трёх всадников.

— Прошу прощения?

Рхиви безразлично пожал плечами и ничего не сказал.

Осыпь булыжников заставила новоприбывших замедлиться. Всех, кроме Круппа, которого швыряло в седле взад-вперёд, пока мул нёсся вниз по склону. Каким-то образом зверю удалось удержать равновесие, когда он пролетал мимо испуганной Корлат и смеющейся Серебряной Лисы, и лишь добравшись до равнины, он сбавил дикий темп и рысью прискакал туда, где стоял Скворец. Голова мула была гордо поднята, уши стояли торчком, а взгляд был устремлён вперёд.

Крупп продолжал крепко сжимать шею животного, не открывая глаз. С него литрами стекал пот, лицо пылало алым.

— Какой ужас! — простонал он. — Битва характеров! Крупп нашёл себе достойного соперника в лице этой безумной безмозглой твари! Да, он побеждён! Ох, пощади меня…

Мул остановился.

— Теперь ты можешь слезть, — заметил Скворец.

Крупп открыл глаза, осмотрелся и медленно выпрямился в седле. Покачиваясь, вытащил носовой платок.

— Естественно, дав животному волю, Крупп и сам обретает оную. — Улучив момент, чтобы протереть платком брови и лицо, он червячком сполз с седла и с глубоким вздохом встал на землю. — Ах, вот и ленивые девушки, глотавшие пыль за Круппом. Рад, что вы смогли добраться, дамы. Хороший вечерок для пробежки рысью?