Темный рыцарь - Трейси Лоррейн

class="p">Его глаза снова находят мои, и у меня перехватывает дыхание от интенсивности в них.

Он имеет в виду каждое слово этого заявления.

— Каждый божий день с той ночи я сожалел о том, что ушел.

— У тебя не было выбора. Ты был им нужен.

— Но ты была нужна мне.

5

ДЕЙМОН

Я смотрю на нее сверху вниз, на ее розовые щеки, вздымающуюся грудь и твердые соски.

Черт возьми, у меня буквально захватывает дух, она такая красивая.

— Ты мог прийти ко мне в любое время после той ночи. Я бы поняла. Но затем прошли недели, месяцы, и все, что я получила, — это холодный прием и твои элементарные любезности, когда у тебя не было выбора, кроме как находиться со мной в одной комнате.

— Я всегда хочу быть рядом с тобой.

Она усмехается, отрывая свой взгляд от моего. — Ты мог бы одурачить меня. Это было так, как будто мне приснилась та ночь. Что на самом деле этого никогда не было.

Она ахает, когда я обхватываю руками ее колени и раздвигаю ноги.

— Я никогда не забывал ни секунды из этого, — выдавливаю я, когда у меня текут слюнки от желания попробовать ее на вкус.

— С тех пор ты на меня почти не смотрел.

— Я смотрю на всю тебя прямо сейчас, и я могу заверить тебя, что нет ничего другого в мире, на что я бы предпочел смотреть. Ты чертовски совершенна, Ангел.

Ее румянец становится ярче, растекаясь по шее и груди.

Медленно она поворачивает ко мне свое лицо, ее глаза встречаются с моими, прежде чем опуститься вниз по моему телу, пока она не сможет точно увидеть, как она влияет на меня.

— Не прошло и дня, чтобы я не думал о тебе или о той ночи, я, блядь, клянусь тебе.

Ее взгляд задерживается на палатке в моих брюках, и она тяжело сглатывает, прежде чем ее губы приоткрываются.

— Докажи это, — застенчиво шепчет она.

У меня перехватывает дыхание от вызова в ее глазах, мой член дергается от желания закончить то, что мы начали много недель назад.

— С удовольствием.

Отпуская ее ноги, я наклоняюсь над ней, обхватываю рукой сзади за шею и поднимаю ее со стола, прижимая ее губы к своим.

Глубокое, голодное рычание вырывается у меня из груди, когда она подражает моим движениям, запуская пальцы в мои волосы и выкручивая до боли. Она глубоко облизывает мой рот, как будто она жаждет этого так же сильно, как и я, с той ночи.

Я понимаю, почему она думает, что Хэллоуин ничего не значил для меня. Но у меня были — есть — свои причины сделать то, что я сделал.

Я не имел права — вот так утаскивать ее в тень. Все эти годы мне удавалось наблюдать за ней на расстоянии, но что-то сломалось во мне той ночью с первой секунды, когда я увидел ее, несмотря на мои самые благие намерения.

Я делал то, что было лучше для нее, и я точно знал, что это был не я.

Я все еще знаю это, но видеть ее лежащей под ним в пятницу вечером…

Черт.

Гнев захлестывает меня, и моя потребность обладать ею, черт возьми, несмотря на то, что прямо сейчас она моя, поражает меня сильнее, чем я когда-либо знал.

Мне было всего шесть лет, когда я увидел в ней эту красоту.

Мне было шесть лет, когда я сказал себе, что однажды она будет моей.

Если бы я только знал, что ждет меня в следующие несколько лет и как быстро я пойму, что никогда не буду достаточно хорош для такой девушки, как Каллиста Чирилло.

Обнаружить это было сродни потере любимого человека. В то время я понятия не имел, что это было, но с тех пор я обнаружил, что глубокая боль в моей груди каждый раз, когда я думал о том, что не могу сделать ее своей, была горем.

Возможно, она жила и дышала рядом со мной, но часть нее — нас — умерла в тот день, когда я понял, что ей нужен мужчина получше.

Поэтому я сделал шаг назад и наблюдал из тени.

Я наблюдал, как она росла. Расцвела из милой девочки в невинную молодую женщину, которая изо всех сил пыталась примириться с миром, в котором родилась, в то время как я прыгнул в него ногами вперед задолго до этого.

Меня тянет обратно в реальность, к ней, когда ее зубы впиваются в мою нижнюю губу так сильно, что вкус меди наполняет мой рот.

— Калли, — стону я в ее поцелуй, с трудом веря, что она позволяет этому случиться прямо сейчас.

Я могу быть сумасшедшим, собственником, импульсивным, ревнивым и целой кучей других плохих качеств, но я не идиот. Я более чем осознаю, что ей следовало сбежать, как только я дал ей шанс раньше.

Я даже оставил входную дверь незапертой для нее.

Но она не приняла его. Она даже не пыталась уйти.

Моя грудь наполняется осознанием того, что она выбрала быть здесь.

Она предпочла быть со мной в моей квартире вместо того, чтобы отправиться узнавать о последствиях того, что произошло с итальянцами в пятницу вечером.

Черт возьми, она меня почти ни о чем не спрашивала.

Она видела меня в худшем виде. Тем не менее, она все еще здесь.

Нуждаясь в большем, я отрываю свои губы от ее и целую в подбородок, покусывая кожу. Делаю именно то, что, как я сказал, мне нужно было сделать ранее, и стираю его прикосновения, его поцелуи, его метки с ее кожи, заменяя их моими собственными.

Ее спина выгибается на столе, когда я провожу рукой вверх по ее боку, не останавливаясь, пока не обхватываю одну из ее грудей.

— О Боже, да, — стонет она, ее тело снова выгибается, когда я отпускаю ее шею и беру другую в свою ладонь.

— Черт, ты такая чувствительная, — стону я, когда щиплю ее за оба соска, и она вскрикивает.

Ее хватка на моих волосах усиливается, и она притягивает меня к своему телу.

— Что тебе нужно, красавица? — спрашиваю я, желая услышать, как она умоляет меня.

— Твой рот. — Ее глаза находят мои, и она снова дергает меня за волосы, от жгучей боли мой член течет. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы твой рот был на мне, Николас.

— Чееерт. — Весь воздух вырывается из моих легких.

Я ненавижу это имя. Это связано с таким количеством дерьма в моей жизни, что я предпочел бы забыть. Обычно, услышав это, я становлюсь убийцей. Но