Над полем боя - Александр Ефимов

- Да стреляй же, комиссар! - крикнул он в запальчивости, забыв, что его никто не слышит.

Долгожданной очереди ШКАСа все не было. У Анатолия даже мелькнула тревожная мысль: "Не убит ли Пицхелаури?" И только было собрался он ввести штурмовик в крутой разворот, как зарычал ШКАС. Комиссар влепил целую пулеметную очередь в кабину и мотор "мессершмитта". Желтобрюхий истребитель с черными крестами провалился как в пропасть, вошел в спираль и врезался в землю.

Теперь товарищи сосредоточили все внимание на втором истребителе. Отбили одну его атаку, вторую. А враг продолжал наседать. Кончился боезапас у Пицхелаури. Вся надежда теперь на искусство летчика. Лейтенант Васильев бросал машину из стороны в сторону. То и дело небо чертили зловещие огненные строчки, только чудом не задевая самолет. Когда же "мессер" все-таки сумел близко подкрасться к штурмовику, комиссар выстрелил в противника из ракетницы. Гитлеровец, видимо, принял сигнальную ракету за реактивный снаряд, метнулся в сторону и отстал.

Усталыe, но довольные возвратились на аэродром Васильев и Пицхелаури. Здесь уже ждали смелых экспериментаторов.

- Качать их, братцы! - задорно крикнул кто-то.

Под общий гвалт и смех лейтенанта Васильева и капитана Пицхелаури несколько раз подбросили в воздух.

Подробное донесение с описанием боя и выводами было послано в штаб воздушной армии и в конструкторское бюро Сергея Владимировича Ильюшина. Таких писем с фронта в высокие инстанции, как стало известно потом, приходило немало. Они укрепили Генерального конструктора в его мнении, что штурмовик Ил-2 обязательно должен выпускаться в двухместном варианте.

Вскоре у нас в полку появились новые, двухместные машины. Вместе с ними пришли и молодые стрелки, ребята с завидным здоровьем, метким глазом и твердой рукой. С воздушными стрелками куда веселее пошла наша боевая работа.

Глава вторая. Счастье встречать самолеты

В первых числах января наша четверка - Васильев, Правдивцев, Анисимов и я - штурмовала склады и штаб какой-то тыловой части фашистов, разместившейся в селе Баскаково, Гжатского района, Смоленской области.

Утром шел снег. Видимость была плохая. Однако, следуя на малой высоте, мы точно вышли на последний контрольный ориентир - станцию Василисино.

Эта станция получила свое название в честь легендарной русской патриотки Василисы, которая во время наполеоновского нашествия возглавила здесь партизанский отряд из жителей окрестных деревень и сел. Образы героев прошлого вдохновляли нас на славные боевые дела, придавали силы в борьбе с врагом.

...Налет на склады и штаб нам удался. У фашистов не было никакой маскировки. В конце села аккуратно были сложены высокие штабеля ящиков с боеприпасами. А на боковой деревенской улице возле штаба цепочкой выстроились четыре легковых лимузина. Видимо, начальство собралось куда-то ехать, но мы помешали им. Шестнадцать сброшенных с пикирования стокилограммовых бомб уничтожили штаб и искорежили автомашины. А склады мы обстреляли эрэсами и пушечным огнем, вызвав пожары.

В прекрасном настроении возвращались домой. И уже над своей территорией нас внезапно атаковали сверху два "фокке-вульфа". Атаку мы отбили, но у меня стал пошаливать мотор, повысилась температура воды в двигателе. Видимо, гитлеровцы повредили его.

Определить в полете, насколько это серьезно, было трудно, но я все-таки принял решение тянуть на свой аэродром, если, конечно, не заклинит мотор в воздухе. На всякий случай вглядывался в каждую мелькавшую под крылом полянку: подходит или не подходит для посадки? В томительном ожидании прошло еще пятнадцать минут. Температура воды поднялась выше всякой нормы, а под крылом самолета - лес. Неужели придется садиться на вынужденную?

Аэродром открылся неожиданно, когда я уже перестал ждать его. Ведущий и другие ведомые уступили мне право на посадку. Без традиционного круга приземляю самолет на границе аэродрома и поспешно отруливаю в сторону, освобождаю другим место для посадки.

У моего штурмовика собрался консилиум - инженер полка Воротилов, техники эскадрилий В. Макаров, Н. Дербишин, авиационный механик Ю. Коновалов. Все они мастера золотые руки, подлинные знатоки своего дела.

На полевых аэродромах в то трудное время не было никаких условий даже для выполнения среднего ремонта самолетов. Не имелось почти никаких приспособлений, не хватало запасных частей. Однако предусмотрительные механики всегда хранили в своих чемоданчиках "неприкосновенные запасы" - детали с подбитых самолетов. Иногда даже ставились целые агрегаты со списанных штурмови-ков на ту машину, которая должна была летать.

Вспоминается такой случай. В пашем полку молодой летчик поломал самолет связи. Внимательно осмотрев порядком изуродованную машину, старший техник первой эскадрильи П. Репин решительно заявил:

- Отремонтируем, будет как новый!

- Обязательно сделаем! - тотчас отозвался его коллега из второй эскадрильи Макаров.

Энтузиасты с помощью техников и механиков собрали из старых деталей, взятых с самолетного кладбища, фактически новую машину. Они полностью перебрали мотор, вручную выстругали, выпилили недостающие фанерные части, отремонтировали приборы.

Им не раз советовали оставить эту, казалось, непосильную работу, но они все же довели дело до конца. По-2 облетывал все тот же неугомонный лейтенант Васильев. Сначала он слетал с инженером полка. Потом по очереди стал "катать" всех, кто принимал участие в ремонте этого "кукурузника". Вероятно, еще долго продолжался бы этот затянувшийся облет, если бы не командир.

- Хватит утюжить воздух, - нарочито строго сказал он. - Вот донесение, срочно доставить в штаб дивизии!

Так началась в полку вторая жизнь заново собранного По-2.

...И вот теперь ждал ремонта мой поврежденный в бою Ил-2. Как только специалисты открыли капот, сразу все стало ясно: осколок размером с копейку пробил правый блок мотора. Тут же было принято решение заменить двигатель.

- Если приналяжем всем коллективом, то к утру поставим новый, - задумчиво сказал инженер Воротилов.

Дело осложняли ночь и мороз. Не так-то просто размонтировать на самолете двигатель и на его место поставить другой. Но товарищи работали засучив рукава.

К полуночи половина дела была сделана. Мотор стал на место. Оставалось очистить его от смазки, подсоединить к системам самолета и опробовать. А люди от усталости буквально валились с ног.

Работами руководил старший техник-лейтенант Николай Дербишин. Мастер своего дела, коммунист и сын коммуниста, он окончил Вольское авиационно-техническое училище. С первых дней войны на фронте. Пережил горечь отступления от западных границ до Подмосковья. За короткий срок Дербишин приобрел хороший опыт эксплуатации авиационной техники в полевых условиях. Своим энтузиазмом, энергией, знанием дела он подавал хороший пример молодым специалистам.