Дракон цвета любви - Галина Дмитриевна Гончарова

а они за мной следили. И видели, как мы с Хавьером прощались, и как Матиас меня встретил, и наш разговор слышали, мы же не скрывались особенно, и потом… потом я пошла куда-то в Пещеры.

– Мы думали, ты колдунья! – созналась Алефи. – Ведьма! А как еще это объяснить?

– Не колдунья. Но вам от этого легче не будет.

– Ты… ты нас драконам скормишь? – Майя хоть и дрожала, но спрашивала уверенно.

– Хуже, – оскалилась я. – Повяжу тайной.

– Это как? – Алефи тоже более-менее успокоилась, поняла, что вот прямо сейчас ее есть не будут, и заинтересовалась.

– А вдруг вас тоже драконицы выберут? Вот и будет вам радости.

– Н-нас? – Майя аж головой замотала. – НЕТ!!! Не хочу, не буду, не надо…

– А чего ты тогда сюда поперлась? – огрызнулась я. – Просили тебя?

– Я-а-а-а-а…

И снова сопли бахромой.

А вот Алефи смотрит с интересом:

– Это – твоя драконица?

– Виола, будьте знакомы.

Виола опустила тяжелую голову.

– Интересно, Элину мне тоже ждать?

Алефи качнула головой:

– Нет. Мы с ней разговаривали, она сказала, что ей плевать. Ей жениха нашли, хорошего, из придворных, она вообще тут задерживаться не собирается.

Я махнула рукой.

Ну и наплевать на нее два раза, если так.

– Тебя так драконы не пугают, как Майю?

– Нет. Они большие, но ведь разумные же? А если с мозгами, значит, с ними и договориться можно.

Я с интересом взглянула на Алефи.

– И что такого? – Девушка правильно поняла мой взгляд. – Кордова, у тебя семья старая, а мы… вот типа тех же Лиезов, только победнее. Тут поневоле и думать научишься, и не так извернешься. С кем хочешь договоришься, не то что с драконом!

– Тогда… познакомить тебя с драконами?

– НЕТ! – взвизгнула Майя. – Лефи, это ловушка! Не ходи!

А ей уже и ходить никуда не надо было. В пещеру заглядывала некрупная темно-синяя драконица.

Алефи Мартино посмотрела на нее, пошатнулась – и упала почти на нос бедолаге.

– Это Лора, будьте знакомы, – сообщила мне Виола. – Я ее позвала.

Выспаться мне сегодня не удастся. Это точно.

* * *

До рассвета мы просидели в Пещерах.

Мы с Майей разговаривали. Та согласилась промолчать, я приняла у нее слово: девушка пообещала мне поклясться на жертвеннике в храме Даннары, что будет молчать, пока оно само не вскроется. На меня ей было плевать, это понятно. Но количество неприятностей, которые могут устроить ее семье разъяренные родители аж девяти девушек, она оценила.

Лучше помолчать, целее будешь.

Да и Алефи она зла не желала.

– Мы с ней теперь не будем дружить, да?

– Почему?

– У нее же дракон! А у меня нет!

Я пожала плечами:

– Это во многом от вас зависит. И Алефи может не сталкивать тебя с драконом, и ты можешь просто принять наличие Лоры… изменить уже ничего не получится, но ты же с человеком дружишь! Вот если бы Алефи замуж за принца вышла? Ты бы с ней дружила?

– Да.

– Вот и тут так же.

Майя только рукой махнула:

– Ладно… Свинья ты, Каэтана.

Об этом я и сама догадывалась. Но не сознаваться же?

– От меня мало что зависело. Нам еще и хуже пришлось, некому было рассказать-показать, поддержать, научить. Вам всяко проще будет. То есть Алефи.

Фырканье Майи было исполнено оскорбленного достоинства. Кажется, не верила она в легкость и приятность. И правильно. Я – тоже не верю.

* * *

Выбор дракона – дело ответственное. И подготовка к нему обычно пару дней занимает.

В этот раз все проходило камерно, даже как-то спокойно.

Да, Арена. Да, юноши, которые сейчас присутствуют в академии.

Да, драконы.

Но никакой особой торжественности нет, просто – выбор. То один дракон опускается к земле, словно пытается разглядеть что-то очень важное, то второй. Вниз – и вверх, и снова вниз…

Иногда вместе с человеком, иногда без него.

Матиас Лиез тоже стоит на арене. Но к нему ни один дракон не спускается. Странно?

Или нет?

Матиас людей-то не слышит, пока его по голове не стукнут, где ему услышать дракона? Ему все заменяет личный эгоизм. И Соуза рядом с ним. И Бареси… вроде бы и вместе они стоят, но как-то и врозь. Понятное дело, не друзья, а лев и шакалы.[4]

А вот Эстебана Гила уже на арене нет. Как ни странно.

Одним из первых выбрали. И дракон ему под стать, такой зеленый, здоровущий… как еще не надорвался? Такую тушу тягать?

Хотя я подозреваю, что драконы сильнее, чем нам показывают. Вот смогли же Виола и Сварт сокровища дотащить? И еще как смогли!

Просто драконы еще и умные. Понимают – дай слабину, так люди тебя и в телегу запрягут, не то что грузы возить будут. Люди, они такие. Лучше драконы побудут слабыми и хрупкими, так самим драконам спокойнее.

Постепенно драконья круговерть утихала.

На арене осталось всего шесть человек, и трое из них – Матиас, Арчибальдо и Джусто – стояли уже ближе друг к другу. Матиас вскинул голову и отправился прочь с арены.

Джусто и Арчибальдо поплелись за ним, как побитые.

Рядом сверкнула глазами Флоренсия.

– Вот! У меня есть Миста, а этим гадом все драконы побрезговали.

– И неудивительно. – Я пожала плечами.

Кому ж из драконов такое охота? А еще… сволочь бывает умной. Но эмпатом, тонко чувствующим, сочувствующим и сопереживающим, сволочь не будет в принципе.

Почему?

А потому, что никак не получится. Если ты ощущаешь чужую боль, ты не станешь ее умножать. Так что одно из двух: либо ты сволочь, либо эмпат.

Эта компания для себя выбрала. Сволочи они, сволочи, и никак иначе.

Флоренсия молча торжествовала победу. Потом задумалась.

– Каэ, а как ты думаешь, если Арчи узнает, что я драконарий? Придет обратно отыгрывать?

– Вполне возможно. А ты его примешь?

– Никогда! Я не полная идиотка!

– Может и прийти, – не стала я разочаровывать подругу. – Уж сожалеть-то наверняка будет.

Мариса поддержала, потом Олинда подключилась к разговору…

А ночью опять запел сигнал тревоги.

* * *

Одевалась я на ходу и быстро, а потому платье было надето наизнанку. Ну и наплевать мне на это было, когда я неслась вниз.

А перед академией опять опускались драконы. И было их так много… или так мало?

Я насчитала три десятка.

Всего три десятка…

Неужели – опять?!

Ударило острой тревогой под сердце, отпустило, опять ударило… Хавьер наверняка полетит туда, разбираться. Ну так что же? Все правильно, это – его дело. И становиться между мужчиной и его выбором неправильно. Вот