Жизнь на Самоа - Роберт Стивенсон

Итак, мы встречаем здесь удивительное положение вещей: все деньги, вся роскошь, вся коммерция королевства сосредоточены в одном городе; но этот город изъят из подчинения местному правительству и управляется белыми в интересах белых. При этом белые владеют им не сообща, а разбившись на два враждебных лагеря, так что город лежит между ними, точно кость между парой псов, каждый из которых угрожающе рычит, вцепившись в свой конец.

Если Апия когда-нибудь решит выбрать герб, у меня уже приготовлен девиз: «Входит Молва, вся раскрашенная, с тысячью языков». Туземное население Апии преимущественно ничем не занято, а белые либо коммерсанты, получающие с материка не больше четырех партий товара в месяц, либо лавочники, обслуживающие за день по десять — двадцать клиентов, и главное достояние всех составляют сплетни. Город жужжит от злободневных новостей, а пивные переполнены доморощенными политиками. Одни из них карьеристы, которые, наушничая королю и консулам, способствуют смещению чиновников в надежде занять их места, другие — бездельники, получающие бескорыстное удовольствие от участия в интригах. «Никогда не встречал такого хорошего города, как Апия, — сказал мне один из этих, — что ни день, то новый заговор!» Но с другой стороны, есть немало людей, серьезно озабоченных будущим страны. Враждебные кварталы так близко соприкасаются и размеры столицы настолько малы, что ни за кого нельзя поручиться. Люди выбалтывают все, что знают. Это болезнь здешних мест. Почти каждый время от времени поддается провокации и выкладывает чуть больше, чем следовало бы. Таким образом зараза захватывает всех имеющих к ней предрасположение. Новости распространяются как на крыльях, языки мелют, кулаки сжимаются. Горшок варит и котел кипит!

Вчера вечером после английского урока Генри рассказал, что среди островитян только и разговору что о войне. Они слишком долго ждут главного судью и разуверились в его приезде. Генри задал массу смутивших меня богословских вопросов, однако Льюис легко с ними справился. Я всегда боюсь разойтись с тем, чему учат миссионеры, и тем самым внести разлад в головы самоанцев. В особенности он допытывался, правда ли, что языческие народы, не слыхавшие о существовании христианства, должны попасть в ад. Он понял так, что должны.

Генри очень хорошо работает и прекрасно ведет себя. Зато на Бена что-то нашло: вдруг явился с жалобой, будто в павильоне много москитов. Поскольку мне известно, что как раз там их почти нет, я стала искать другого объяснения его хандре. Мне пришло в голову, что он, наверное, считает себя отстраненным от заведования кладовой. Льюис тотчас вышел к нему и объявил, что Пауль не имеет к кладовой никакого отношения и, если ему что-нибудь понадобится, всегда должен спрашивать у Бена. После этого Бен удалился с улыбкой и, по-видимому, совсем довольный. Должно быть, моя догадка правильна.

Мистер Карразерс помог нам выбрать место для огорода. Но его надо предварительно расчистить. На эту работу сразу поставили Фалиали. Льюис помогал ему, вооружившись большим охотничьим ножом. Он и сейчас продолжал бы это занятие, но вконец стер обе руки; у него огромные волдыри на ладонях, и страшно, как бы не стало хуже. Беда в том, что, когда Льюис не работает вместе с Фалиали, дело еле двигается. Сегодня неожиданно разразился ливень, и работники, хотя и были в одних набедренных повязках, попрятались кто куда. Двое обосновались в старой кухне, мирно покуривая трубки. Генри, увидав, что команда Бена бросила работу, выбежал и велел Бену созвать их, но тот только ежился и не решался. Тогда Генри взял это на себя и, чтобы показать пример, занялся расчисткой вместе с ними. Я никак не предполагала за ним таких способностей. Когда мы позже говорили с ним об этом, Генри объяснил, что Бен не может никому приказать работать, а у него, как он выразился, «твердое сердце».

Вчера Пауль отпросился в Апию по разным делам. «Я бы хотел съездить сегодня, — сказал он, — и еще разок в воскресенье, когда придет „Любек“. А после, миссис Стивенсон, вы меня больше не отпускайте. Я вас очень прошу, заставьте меня остаться здесь». В самом тоне просьбы я почуяла недоброе и была не слишком удивлена, когда он вернулся совершенно пьяным. Это было заметно уже по тому, как он подъехал, отчаянно мотаясь в седле из стороны в сторону, и просто кувыркнулся на землю, едва лошадь стала.

Пауль ходит бледный и пришибленный, но о вчерашнем пока никто ни слова. Завтра Льюис думает сказать ему, что если он еще собирается в Апию встречать «Любек», то лишь при условии, что они поедут и вернутся вместе. Ему и ехать было не в чем; пришлось ссудить его шляпой, шарфом и единственными ботинками Льюиса.

Мне показалось, что одна из моих желтых куриц готова стать наседкой и пора обеспечить ее яйцами. Чтобы отличить подложенные в гнездо от новых, я начертила карандашом на каждом яичке черную опоясывающую полоску. Окончив приготовления, я вышла из курятника и стала глядеть внутрь через щелку. Госпожа наседка заквохтала было над гнездом, но при виде меченых яиц отпрянула с возгласом удивления и тревоги. «В чем дело?» — завопили оба петуха и со всех ног кинулись к месту происшествия. Они отшатнулись от гнезда точь-в-точь как наседка, взволнованно посовещались и наконец рискнули дотронуться до яиц клювами. К этому времени вся пятерка желтых кур собралась вокруг гнезда, а вскоре и остальные птицы, вытягивая шеи, спешили поглазеть на диковинку. После того как петухи потыкали яйца клювом, куры мало-помалу осмелели и попробовали склюнуть черные отметины. При этом не прекращался тревожный гомон. На следующее утро более половины яиц оказались расклеванными, а остальные я забрала, чтобы спасти хоть их.

Мистер Карразерс и земельный комиссар мистер Мэйбен note 30 побывали у истоков одного из наших ручьев. Оказалось, что он начинается от ключа, а водопад в том месте, где мы думаем его использовать, имеет в высоту двести футов. Мистер Карразерс первым описал нам источник, а теперь взялся показать его Мэйбену, который сперва встретил сообщение с недоверием. Он рассказывает, что вверх по течению одного из ручьев обнаружил целую банановую плантацию и массу таро note 31. Как только у Льюиса подживет рука, он начнет прорубать дорогу к водопаду.

Вдоль ручья, где закладывается сад, мы наткнулись на странные каменные перегородки по направлению от берега к горе через каждые несколько ярдов. Пока еще я не знаю, уложены камни просто на поверхности или это настоящие стены и далеко ли они тянутся, но по мере работ над садом это выяснится само собой. Генри говорит, что до того, как на Самоа появились белые, местное население жило в глубине острова, а не на побережье, как теперь.