Обыкновенный спецназ. Из жизни 24-й бригады спецназа ГРУ - Андрей Бронников

Плач раздавался с третьей от края кровати. Кузнецов неслышно подошел и резко сдёрнул одеяло с бойца. Тот, увидев начальника штаба батальона, резко вскочил, но рыдания продолжали душить его.

— Так, — зловеще произнёс майор. Он подумал, что его ожидает ночное расследование издевательств над молодым бойцом.

— Чего ревёшь, мужчина? — с издёвкой в голосе попытался немедленно добраться до истины Кузнецов, но не тут-то было. Впрочем, иного варианта Михаил и не предполагал, поэтому резко произнёс:

— Быстро за мной в канцелярию. Форма одежды любая, — уже на ходу распорядился Кузнецов. Не успел он опуститься на стул, как боец, уже одетый по полной форме, стоял в дверях. Он по-прежнему не мог справиться со слезами, лишь изредка рукавом размазывал их по щекам.

— Кто? — с угрозой в голосе спросил начальник штаба.

— Прапор, — ответил боец сквозь всхлипывания.

— Фамилия? — продолжал нажимать Кузнецов, радуясь скорой развязке.

— Не знаю.

— Ты мне дурака не включай, — чувствуя, как накатывает злость, произнёс Михаил, и сдавленным шёпотом добавил:

— Вы что, товарищ солдат, прапорщиков части не знаете?

— Он не наш, — заикаясь от страха, пытался сопротивляться боец. Он видел, что продолжение всё больше раздражает командира, и попытался объясниться:

— Это кличка его. Сестру убили, — тут солдат окончательно сдался своему горю и зарыдал, уткнувшись лбом в косяк двери. Михаил несколько мгновений оторопело смотрел на подчинённого, пытаясь сообразить, что всё это значит. Тут он вспомнил только что увиденный репортаж и всё сразу понял. Ком в горле не давал ему произнести ни слова. Наконец, майор выдавил из себя:

— Это про твоих репортаж был?

Солдат кивнул. Он почти справился со слезами и попытался встать по стойке «смирно». Начальник штаба нервно закурил и хрипло произнёс:

— Сядь.

Боец робко подошёл ближе и присел на краешек стула. Майор некоторое время молчал, потом вдруг приподнялся, со всей силы ударил двумя кулаками по столу и заорал:

— Сука!!!

Этот срыв помог ему мгновенно взять себя в руки, и он спросил уже совершенно спокойным голосом:

— Девочка — племянница твоя?

Солдат опять кивнул. Начальник штаба открыл сейф, достал бланк увольнительной и уточнил:

— Фамилию напомни свою.

Боец ответил. Кузнецов заполнил бланк, отдал его солдату и спросил:

— Точно знаешь, что «Прапор»? Хотя ладно, я тебя подвезу до дома, а по дороге расскажешь. Всё, что знаешь.

Спустя несколько минут они вместе покинули расположение батальона.

Прошло около двух недель. Кузнецов не спешил. Некуда было спешить, но время не прошло даром. В один из дней поздней осенью после учебных стрельб начальник штаба решил сам почистить свой пистолет. Он любил этот вид стрелкового оружия. Пистолет АПС ПБ был очень удобен и по характеристикам напоминал знаменитый революционный маузер. При относительно небольших размерах он бил на расстояние до двухсот метров, а с примкнутым прикладом даже позволял вести автоматический огонь. Однако наиболее эффективная стрельба составляла на дальности пятьдесят метров.

Закончив чистку, Михаил накинул на себя меховую куртку и сунул пистолет во внутренний карман. Достал из сейфа неучтённую пачку пистолетных патронов. Благо, в этом недостатка не было. Такие же боеприпасы использовались и для популярного пистолета Макарова. Между тем подразделения батальона также закончили чистку оружия и возвращали его в ружейную комнату. Кузнецов вошёл туда, когда помещение почти опустело. Прошёлся вдоль пирамид, проверил чистым носовым платком несколько автоматов. Удовлетворённо хмыкнул и склонился над металлическим ящиком с пистолетами офицеров батальона. Закрыл его, опечатал своей печатью и подозвал дежурного. Тот невнимательно посмотрел и кивнул.

Вечером майор дождался отбоя и, как обычно, направился к выходу. Через несколько минут он уже сидел в машине, а ещё спустя четверть часа припарковался в заранее выбранном месте. Не выходя из салона, надел резиновые сапоги вместо хромовых. Затем переоделся в общевойсковой бушлат. Таким бушлатом снабжались все офицеры, и можно было сказать, что в городе, наводнённом воинскими частями, таковой имелся почти в каждой семье. Майор примкнул к пистолету приклад, сунул за пазуху и вышел из автомобиля.

Оставаясь незамеченным, занял очень удобную для стрельбы позицию. Пути отхода позволяли ему беспрепятственно и скрытно уйти от любого преследования. Кузнецов считал себя мастером ночной стрельбы. Двухлетняя практика в Афганистане давала на то полное право. Офицер прикрутил глушитель к стволу, дослал патрон в патронник, поставил флажок предохранителя на автоматическую стрельбу и стал ждать.

«Прапор» появился именно оттуда, откуда его и ожидал Михаил. Бандит чувствовал себя вольготно и не пользовался охраной. Во-первых, не те ещё были времена, а во-вторых, это бы его не спасло в данном случае. Разве что трупов было бы больше.

Кузнецов привычно вскинул пистолет, поймал в прорезь прицела вначале мушку, потом целик, выровнял их в свете уличного освещения, затем свёл с тёмной фигурой и сделал короткую очередь. Пистолет фыркнул несколько раз. Ноги у «Прапора» резко подогнулись, как будто он хотел быстро присесть. Это у него получилось, а вот встать уже нет. Тело завалилось на спину и замерло. Михаил, хладнокровно подсветил фонариком и собрал гильзы. Затем надвинул чёрную шапочку на глаза, поднял высокий воротник бушлата, осмотрелся вокруг и, не заметив ничего подозрительного, подошёл к трупу. Контрольного выстрела не требовалось. Кузнецов стянул перчатки с рук и брезгливо бросил их в лицо убитого. Развернулся и быстро зашагал заранее намеченным путём прочь. Его не покидало чувство омерзения, но угрызений совести не было. Совсем.

На следующий вечер весь батальон сидел перед телевизором для обязательного просмотра местных и центральных новостей. Передача началась с сообщения об убийстве криминального авторитета по кличке «Прапор». Следователь по особо важным делам, не скрывая радости, вещал: «Убийство носит явно заказной характер. Действовал высокопрофессиональный киллер — все пули легли очень кучно в область сердца. Скорее всего, не местный. Предположительно был использован пистолет Макарова».

Услышав это, один из бойцов радостно вскочил и торжествующе посмотрел на начальника штаба. Тот, не меняя равнодушного выражения лица, подмигнул в ответ. Радостное выражение лица солдата сменилось удивлением.

Преступление осталось нераскрытым. Впрочем, как сотни и тысячи других, совершавшихся в те времена на территории новой России.

Глава 10

Круговерть времени продолжала затягивать в свою воронку дни и часы, события и даже чувства, отбрасывая их в глубины прошлого. Уехали по замене одни офицеры, на их место прибыли другие. Вместе с Гербичем пополнили ряды командиров групп Саша Загнойко, ставший мне надёжным другом, и Миша Сергеев, с которым я был дружен ещё в училище. Лейтенант Загнойко хотя и был выпускником киевского военного училища, но по духу он был совсем иной. Даже бытовала шутка о том, что надо Загнойко выдать почетный диплом выпускника 9-й роты РВВДКУ. Сергей Лукьянов пополнил ряды штабистов. Тогда же приехал Витя Юшкин, который был определен в соответствии с дипломом в роту спецвооружения командиром группы. Примерно в это же время прибыл прапорщик Горшанов, и его усилиями в части был создан духовой оркестр. На весенней проверке 1982 года они довольно бодро выдували несколько военных маршей и гимн СССР. Обновился и начальник медицинской службы. На эту должность прибыл капитан Бабинец. Уехал старший лейтенант Талалакин. Впоследствии он сделал хорошую карьеру, получил генеральское звание. Погиб нелепо в Москве. Прямо на переходе его сбила машина.

Сравнивать, кто из нас лучше или хуже, некорректно, мы просто были разные. Киевляне — хорошие службисты, на них держалась дисциплина. Рязанцы — разгильдяи в повседневной службе, но в деле задачу свою исполняли наилучшим образом. Майор Федырко полностью оправдал свою кировоградскую репутацию, и даже более того. Ему тут же дали точное прозвище «Федерико Амо-ралес». Я до сих пор не могу понять, за что он меня невзлюбил. Дисциплинарных «залётов» ни у меня, ни у моих подчинённых не было, а все учения я проходил на «отлично». Казалось, был достоин полного игнорирования с его стороны, ан нет — издёвки сыпались на меня при каждой встрече. Я протестовал, как мог, а мог я только смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

Письмо с войны

Здравствуй, Андрюха.

Как я рад был, приехав на новое место в Кандагар. Тут же получил два письма, одно от тебя, второе из дому от мамы. Место тут чудное, много нашего брата, коллектив, на первый взгляд, хороший, дальше посмотрим.