Два невольника для светлой (СИ) - Тиана Макуш

но крупный, мощный смуглый мужчина с заплетенными в косу белыми волосами все же выбил ее из равновесия. Это полукровка?! Хотя для темного эльфа у него действительно был неподходящий оттенок кожи – коричневатый, так загорали люди-рабы и эльфы-бедняки летом, если много работали на солнце (и то не настолько). А у темных она была обычно темно-серая, иногда с голубоватым оттенком. Про светлых эльфов и речи не шло – для них он слишком темный. Но зато точно не урод, красивый даже… Почему тогда их считали страшными? Или это ей такой достался?

И ведь она его вспомнила! Тот самый грязнуля с бадьей, которого она встретила у дома Матриарха. Воин? Которого использовали на грязных работах?! Но не будет же Нэриэма врать? Смысл? Ладно, не возвращать же… «подарок». Если внимательно присматриваться, у него только уши не такие длинные, как обычно, да фигура слишком массивная. А так – эльф и эльф. Даже глаза как у нее – золотисто-янтарные.

Поймав себя на разглядывании мужчины, стоящего со склоненной головой на коленях (ну вот зачем на земле-то?!), Майли слегка прокашлялась и попросила:

– Принеси мне, пожалуйста, завтрак. Ты ведь Ней, правильно?

– Да, госпожа Майливиэль. Мне приказано довести вас до клана Сильдарин в целости и сохранности, передать жениху и служить вам дальше.

Угу, передать, как вещь. Эта вот фраза моментально настроила ее на воинственный лад, но полукровка уже поднялся и ушел выполнять поручение. Ишь! Передаст он.

Впрочем, к возращению мужчины с едой Майли уже успокоилась, решив, что нет смысла обижаться на раба, явно передающего чужие слова. Наверняка так звучал приказ Нэриэмы.

Когда раб выставил на стол тарелки и собрался выйти за дверь, Майли удержала его – правда, в этот раз не хватая, а словами:

– Не уходи. Побудь со мной. Ты ел?

– Да, госпожа Майливиэль.

Майли поморщилась.

– Не нужно каждый раз имя добавлять. Во всяком случае, когда мы одни, будет достаточно просто «госпожа».

Она, конечно, хотела о многом расспросить Нея, но для этого у них еще куча времени впереди. А вот отправиться в путь хотелось поскорее. Так что, быстро поев, девушка в последний раз осмотрела милый домик, ставший ей пристанищем на два дня, и решительно вышла за дверь. Ничего, у нее все еще будет. Непременно!

День прошел… быстро. Ней задал такой темп, что к вечеру она натурально свалилась от усталости и заснула сразу после ужина. А на следующее утро, после завтрака, решила, что уже можно и менять маршрут.

– Ней, я поменяла планы. Нам надо в горы…

– Простите, госпожа, но это невозможно. Я должен доставить вас в клан Сильдарин. Даже ценой собственной жизни.

Что?!

Глава 7. И так, и этак – и никак

Сначала Майли устроила безобразный скандал. Ну как так-то? Она все так хорошо придумала, а оказывается, лучше бы у нее вообще никакого защитника не было, чем тот, который не слушается! Раб! Выжила же до этого одна, и дальше смогла бы. Нет, обрадовалась.

И Нэриэма хороша – такую подставу ей обеспечила. Подарила раба, называется.

Потом была не менее безобразная бессильная истерика, которую полукровка перетерпел с каменным выражением лица. Лишь потом заверил, что она может его наказать за наглость, но только когда окажется в клане жениха. «И накажу!» – мстительно подумала девушка, когда сил кричать и плакать больше не осталось.

И снова Майли весь день с противным полукровкой не разговаривала – в этот раз сама не хотела, обижалась. Потому что такой замечательный план шел псу под хвост.

Правда, позже она мысленно признала, что сама дура. Гордыня взяла, хорошо подпитанная страхом и недоверчивостью, хотя от Нэриэмы она видела только добро, пусть и с оттенком «лишь бы побыстрее отвязаться». Ну что ей стоило поговорить начистоту, сказать, что не хочет ни к какому жениху?! Тем более когда стало понятно, что ничего Матриарх не обидится, если про клан Дарината спросить, потому что не особо и хочет, чтобы ненужная целительница в ее клане оставалась.

Дура. Как есть. Теперь-то что делать? Снова попадать в полную зависимость от мужчины, становиться бесправной, Майли категорически не хотела.

Успокоившись к вечеру, она даже решила попробовать поговорить с Неем по-хорошему. Объяснить. Конечно, надо было с этого начинать, но слишком уж неожиданным и болезненным для самолюбия был удар.

– Ней… – они как раз поужинали, и раб собирался готовить место для ночлега – у него получалось обустраивать более-менее удобную площадку в ветвях больших деревьев. Вчера, по крайней мере, так было. – Кстати, тебя прям именно так зовут, или это сокращение?

Мужчина глянул на нее искоса, но ровно ответил:

– Сокращение от Нейдарос, госпожа.

– Хм… интересное имя… – И странное для ее слуха, ну да в Шаги-Ла эльфы и называют себя эрхами. – Оно что-то значит? Мое вот – «светлячок».

Да уж, «оригинальный», конечно, выбор для светлой эльфийки, ну да тут ничего не поделаешь. К тому же имя ей все равно нравилось.

Показалось, что раб на мгновение скривился недовольно, но все же ответил:

– Это из изначальных языков. Оно означает «нежеланный», госпожа.

Оу… Наверное, впервые в жизни, Майли задумалась, а каково таким вот детям? Действительно нежеланным, потому что, как правило, были плодом насилия. Сама она не то чтобы прям презирала полукровок, скорее, это привычное восприятие, принятое во всех кланах, насколько она знала. Но как целитель, Майли относилась к разумным более… понимающе, что ли. Случалось, и отцовских рабов подлечивала, если что случалось. Ну, тайком от отца, да, но как-то ей все равно было, люди это или эльфы, если они нуждаются в помощи. Пожалуй, она и того бедолагу бы вылечила, которого увидела в первый день в Шаги-Ла, если бы не свежи еще были воспоминания о нападении и всех последующих событиях.

Она хотела следом спросить, кто из родителей Нея был эльфом, но потом сообразила, что вряд ли бы мужчина привел в клан ребенка от человечки. Значит мать. Но уточнить не помешает.

– У тебя же мама была эльфийкой? – Конечно «была». Вряд ли она позволила бы сделать ребенка рабом, будь в живых. Ох, если только не сама отдала, чтоб избавиться от нежеланного дитя. Столько вопросов с этим Неем! – Темная, правильно?

Он помедлил, но ответил:

– Да, мама, темная. Она умерла, когда мне было пятнадцать.

Ну вот. Хоть не отдала. Но Майли не просто так задавала