Дикари - Шеридан Энн

Кровь хлещет из его артерии, разбрызгиваясь прямо по грязным, влажным камерам, окрашивая меня в тошнотворный оттенок ярко-красного. Я не могу не думать о Маркусе. Он живет ради такого дерьма, и я знаю, что он гордился бы мной, но сейчас не время зацикливаться.

Кровь заливает меня, когда он хлопает себя рукой по шее, его лицо становится белым. Это происходит так быстро, что у парня со шлангом едва хватает секунд, чтобы оглянуться через плечо, прежде чем его коллега падает на колени.

— Черт, — стону я, вынужденная двигаться быстро, когда другой парень бросает пожарный шланг и бежит ко мне. Я падаю вместе с истекающим кровью парнем и надеюсь, что у него есть при себе какое-нибудь оружие, но я ничего не успеваю, прежде чем другой мужчина оказывается на мне, а давление в шланге заставляет биться по сторонам, как ожидающую своего часа катастрофу.

Он дергает меня вверх, хватая за руку так сильно, что прекращается кровообращение. Разворачивает меня и ударяет грудью о металлические прутья.

— Боже, о боже. Ты дерзкая малышка, не так ли? — мурлычет он, наклоняясь ко мне, позволяя мне почувствовать его возбуждение, прижимающееся к моей заднице. — Джованни не понравится…

Ооооох.

Я задницей ударяюсь о его причиндалы, и он выгибается, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы я могла выскользнуть из его хватки.

— Блядь, маленькая сучка, — рычит он, когда я разворачиваюсь и бью коленом достаточно сильно, чтобы раздавить ему яйца.

— Это тебе за мое гребаного запястья, ублюдок, — выплевываю я и бросаюсь назад, перепрыгивая через его мертвого коллегу и шлепая босыми ногами по луже крови под ним.

Каждый маленький нерв во мне кричит о том, чтобы броситься к лестнице и вырваться из этого гребаного маленького подземелья, но я не могу попасть туда, не оказавшись прямо на линии огня, и я не могу покинуть это подземелье, пока он не перестанет дышать. За этими стенами пустыня, и я там не выживу, пока он преследует меня. Поэтому вместо этого я мчусь в противоположном направлении, туда, где шланг облетает заднюю часть камер.

Взрывная вода разбрызгивается по камере, пропитывая все на своем пути, ее сильнейший напор заставляет шланг летать, как надувного воздушного танцора перед салоном по продаже подержанных автомобилей. Я мчусь к нему, на мгновение оказавшись прямо на его пути. Вода ударяет мне в грудь, и я громко втягиваю воздух, преодолевая колющую боль, и бросаюсь в сторону.

Я сжимаю шланг, и переношу на него свой вес, пытаясь контролировать его дикие пируэты, прежде чем направить его на ублюдка, который облил меня. Он стоит, скорчившись, у лестницы, хватаясь за перила, чтобы не упасть, и стонет в агонии, его яйца, как я надеюсь, разрываются внутри штанов. Его челюсти сжимаются, и он смотрит на меня со свирепостью, которая заставила бы трепетать любую женщину, но здесь я одержала верх и не отступлю, не сейчас.

С раздавленными яйцами ему некуда идти, и я не упущу свою возможность. Направляя на него сильную струю, я нажимаю на маленький рычажок до упора, увеличивая давление и ударяя им прямо ему в грудь. Инерция толкает его назад, сбивая с ног, пока его спина не упирается в металлические прутья.

Его пронзительный крик разрывает подвал, звук абсолютно тошнотворный, но я не осмеливаюсь смягчиться, изо всех сил пытаясь удержать толстый шланг, давление угрожает сбить меня с ног. Вместо этого я вкладываю в это все, что у меня есть, придвигаясь ближе к нему, вода прижимает его к решетке.

От его крика кровь стынет в жилах, и меня охватывает чувство вины, но такие придурки не заслуживают жизни, особенно если это ситуация типа "я или он". Я должна покончить с ним.

Впитывая в себя все до последней капли флюидов ДеАнджелисов, я поднимаю насадку шланга и смотрю, как струи воды бьют ему в лицо. Он мгновенно начинает захлебываться водой, всхлипывать и пытаться отдышаться, но я не останавливаюсь, чертовски хорошо зная, что, будь у него такая возможность, он наверняка попробовал бы то же самое на мне. Черт возьми, если бы у них не было приказа от Джованни подготовить меня для покупателя, то меня, вероятно, уже постигла бы та же участь.

Удерживание шланга все еще обжигает мои мышцы, но я борюсь с этим, моя решимость побеждает, когда его рыдания и крики медленно начинают затихать. Его руки опускаются, но на всякий случай я еще некоторое время держу шланг направленным ему в лицо. Когда меня наконец встречает громкая тишина, я убираю струю от охранника и смотрю, как он падает на землю рядом со своим коллегой.

Шланг повисает в моих руках, когда я выключаю его, и громкий мотор наконец замолкает. Страх сжимает мою грудь, когда я подкрадываюсь к двум телам, ожидая, когда они снова оживут.

— Черт возьми, — выдыхаю я. Два тела меньше чем за две минуты. Мальчики будут гордиться мной, если предположить, что я когда-нибудь увижу их снова, чтобы рассказать эту историю… Но это если предположить, что они все еще живы, но я должна верить, что они живы. Они — моя единственная надежда на выживание.

Не зная, что происходит наверху и есть ли там вообще кто-нибудь, я шарю руками по телам охранников, пока, наконец, не нахожу то, что ищу. Я пальцами обхватываю рукоятку ножа, и вырываю его из кобуры, прежде чем съежиться. Лезвием рассекаю горло утопленника, и кровь водопадом льется ему на грудь, но я не могу рисковать, что он выживет после этого.

Затем, схватив пропитанный кровью ключ, я поворачиваюсь к другим камерам, полная решимости вывести нас всех отсюда живыми.

5

Дверь камеры скрипит, когда я открываю ее.

— Пошли, — я кричу, уставившись на женщину, которая была заперта здесь, кажется, несколько месяцев, ее волосы спутаны, а одежда спадает с ее костлявой фигуры. — Мы должны выбираться отсюда. Поторопись.

Она таращится на меня, яростно мотая головой, вскакивает на ноги и хватается за металлическую дверь. Она дергает ее изо всех сил, пока тяжелая металлическая дверь не захлопывается с громким, отдающимся эхом стуком.

— Убирайся отсюда, девочка, — выплевывает она с ужасом в глазах. — Джованни оторвет тебе голову за это.

Я хмурюсь, когда смотрю на нее в ответ, пытаясь снова открыть дверь.

— Что, черт возьми, с тобой не так? Нам нужно бежать прямо сейчас.

— НЕТ, — рычит она на меня, брызги слюны попадают мне