Только роза - Мюриель Барбери

– Вы его знали?

– Да, – ответила Бет, – я очень хорошо его знала.

Она бросила взгляд за плечо Розы.

– За вами следят, – сказала она.

Роза заметила Канто, стоящего перед палочками туши.

– Возьмите, – сказала Бет, протягивая свою визитку. – Позвоните мне, когда будет время.

Легким жестом она насмешливо поприветствовала шофера и вышла из магазинчика. Роза подошла к Канто.

– Shall we go back home?[40] – спросила она.

Он, казалось, почувствовал облегчение, поклонился и знаком пригласил ее следовать за ним. В галерее они свернули направо и вскоре оказались под открытым небом на широком проспекте, где он поймал такси. Ее позабавили белые кружева на сиденьях, белые перчатки и опереточная каскетка шофера. Она чувствовала себя язвительной – да, язвительной, если это имеет смысл, я хочу язвить, я хочу жить, чтобы язвить. В садике перед домом изысканно увядали сиреневые азалии, их скомканные лепестки покрывались прелестными морщинками, ветви были усыпаны умирающими звездами. Она миновала прихожую, на ходу коснувшись пальцем пиона. В комнате с кленом она обнаружила Поля, тот сидел на полу, вытянув скрещенные ноги и прислонившись спиной к стеклянной перегородке, и читал. Он поднял на нее глаза.

– Я готова к следующим «американским горкам» с сентиментальными виражами, – сказала она.

– Сарказм вам идет, – ответил он.

Она замолчала, сбитая с толку.

– Ребенком вы были озорницей, – добавил он, вставая. – Это видно по фотографиям.

Его слова задели ее. Чтобы сменить тему, ока указала на книгу.

– Что вы читаете? – спросила она.

– Стихи.

Иероглифы на обложке складывались в набросок колышущегося на ветру тростника; внутри идеально очерченного тушью круга неслись птицы и облака.

– Чьи?

– Кобаяси Исса, – ответил он.

– А, ну да, ад, цветы.

– Крыша ада, – уточнил он.

Розе показалось, что они миновали вчерашний ресторан с шашлычками возле серебряного павильона, свернули на улицу, где она обедала с шофером. И правда, ресторан располагался прямо напротив столовки из детства, и она снова оказалась в затерянной стране, в снах дерева, в грезах об ушедшей жизни. Справа, на приподнятом помосте с бумажными перегородками, посетителей ждали татами и низкие столики. Слева стойка преграждала проход в служебное пространство, а над ней – полки, заставленные изумительной посудой. Все было коричневым, серым, охряным и теплым; на шероховатых, присыпанных песком стенах – работы каллиграфов, свитки; повсюду фонарики из изящно смятой бумаги; она чувствовала, что могла бы затеряться в этом подобии исчезнувшей жизни. Они присели возле барной стойки. Над головой в подвешенной корзине вспыхивали, как блуждающие огоньки, речные ирисы.

– Iris japonica, – сказала она, глядя на цветы, и добавила: – Здесь красиво.

– Пиво? – спросил он.

– И саке.

Принесли пиво – холодное, изумительное. Повар встал за стойку и принялся собирать на узком блюде с лежащими поперек креветками горную гряду из незнакомых овощей, золотистых волокон, клубней, похожих на маленькие луковки, аккуратно укладывая их в череду холмиков.

– Дайкон, лук, коренья, имбирь, местные ростки, – пояснил Поль в тот момент, когда повар водружал свою скульптуру перед ними, а официантка дополняла ее мисками с дымящимся бульоном, блюдом с крупной белой лапшой и маленькой емкостью с жареным кунжутом и деревянной ложечкой.

Он указал на миску:

– Положите туда три ложечки кунжута, несколько разных овощей, немного удона[41], съешьте и повторите снова.

Подали саке, холодное и изысканное, Роза бросила семечки кунжута в бульон, ощутила их трепет, и ее это взбодрило. Осторожно добавила лепестки имбиря, редиса, разные ростки. Попробовала вывалить туда же лапшу, неловко подцепила ее с деревянной стойки, в конце концов выловила одну пальцами, продолжила борьбу и, запыхавшись, сдалась.

– Это чтобы вымотать клиента, прежде чем он начнет есть? – спросила она.

Огляделась вокруг, увидела, что другие едоки наклоняют голову к самым мискам и шумно втягивают в себя лапшу. Она решилась, ухватила одну, та угрем выскользнула из ее палочек и с брызгами шлепнулась ей на блузку.

– Понимаю, – сказала она, – это издевательство над новичком.

Поль улыбнулся. Cо следующей порцией она схитрила, заставив лапшу скользнуть из одной миски в другую и используя палочки сбоку, как пинцет.

– Я встретила в городе ту англичанку из серебряного павильона, – сказала она. – Она была знакома с Хару.

Он заинтересованно вскинул бровь.

– Дама в возрасте, очень изысканная?

– Да, и прекрасно говорит по-французски.

– Бет Скотт, – сказал он. – Старая подруга. О вашем существовании она узнала на похоронах, как и половина города.

Роза отложила палочки.

– Никто не знал?

– Почти никто.

– А кто был в курсе?

– Сайоко и я.