1917. Две революции – два проекта - Сергей Кара-Мурза

Он был кадетом не только по настроению и верованиям. Он, как мне теперь представляется, был лично связан с Павлом Милюковым, являлся при нем чем-то вроде “адъютанта по молодежным делам”. Когда я восстанавливаю сейчас в памяти его образ, он рисуется мне стопроцентным милюковцем, одним из тех кадетских деятелей – правда, в те времена только “in sрe”, в зародыше, – у которых и во внешности, и в жестах, и в “способе держать себя с окружающими” все было пропитано “кадетизмом”. Что такое был истинный кадет? Прежде всего все они были до мозга костей интеллигентами, даже интеллектуалами: полуполитическими деятелями, полупрофессорами. Настоящий кадет выглядел, да и в глубине своей был, человеком хорошо образованным, человеком с хорошими теоретическими познаниями по части истории страны, Европы, мира… Среди них были англофилы, подобные В. Д. Набокову, и галломаны, подобные, пожалуй, Ф. И. Родичеву… Все они были несомненными западниками… Всюду – и на кафедрах университетов, и на думской трибуне – они стремились быть прежде всего “джентльменами”. Одни из них как бы подсознательно ориентировались на Кондорсе или на Тьера, другие – на английских вигов – на Питта, на Гладстона… Но при этом все они, начиная со своего идейного вождя и учителя Милюкова, оставались, если вспомнить меткое слово Александра Иванова, художника, обращенное к позднему Гоголю, “прекрасными теоретическими человеками”… Они превосходно разбирались в политике Древнего Рима, в эпохе Кромвеля, во всем, что рассказывали о прошлом их современники – историк Сеньобос или наши профессора-сеньобосы Виноградов и Платонов. Они были до предела “подкованными” во всем, что касалось прошлого – далекого и близкого. Но у них не было ни малейшего представления о реальных закономерностях современной жизни»{27}.

Быть «прекрасными теоретическими человеками», но отвергать здравый смысл и реальность жизни большинства – конечно, не является причиной поражения большого проекта, но служит важным симптомом.

Однако надо сказать, что многие левые кадеты и близкая к ним интеллигенция признавали здравый смысл источником знания и даже одним из корней современной науки. В. И. Вернадский, ставший позже членом ЦК партии кадетов, писал в 1888 г.: «Масса народная обладает возможностью вырабатывать известные знания, понимать явления – она, как целое и живое, обладает своей сильной и чудной поэзией, своими законами, обычаями и своими знаниями. …Я сознаю, что в народных массах бессознательно идет работа, благодаря которой вырабатывается что-то новое, …что приведет к неведомым, неизвестным результатам… Вот этой работой достигается известное общественно знание, выражающееся в иных законах, иных обычаях, в иных идеалах… Я вижу, как из работы отдельных лиц, опирающихся и исходящих постоянно из познанного массами, выработалось огромное, подавляющее здание науки»{28}.

Более того, во время формирования партии кадетов В. И. Вернадский, ставший членом ЦК этой партии, написал статью «Социализм и научная мысль», где сказано: «Социализм явился прямым и необходимым результатом роста научного мировоззрения; он представляет из себя, может быть, самую глубокую и могучую форму влияния научной мысли на ход общественной жизни, какая только наблюдалась до сих пор в истории человечества… Социализм вырос из науки и связан с ней тысячью нитей; бесспорно, он является ее детищем, и история его генезиса – в конце XVIII, в первой половине XIX столетия – полна с этой точки зрения глубочайшего интереса».

Эта часть кадетов внесла огромный вклад в строительство советского строя. Во многом благодаря им советское общество избежало катастрофы разрыва непрерывности культуры, научной картины мира и рационального мышления.

Но в целом социальная и политическая доктрина кадетов как интеллектуальной партии была неадекватна и реальности российского общества в целом, и состоянию привилегированных сословий, и представлениям социокультурных общностей, с которым кадеты вступили в коалицию, совершившую Февральскую революцию.

В. В. Шелохаев так резюмировал роль российских либералов в революции: «В 1905–1907 гг. либеральную оппозицию постигла неудача в борьбе за власть. Однако ей удалось взять временный реванш в феврале 1917 г. Но в том и в другом случаях прослеживается слабость и нерешительность либералов как в борьбе за власть с авторитаризмом, так и в борьбе за ее удержание с леворадикальными социалистическими партиями. Эта слабость и нерешительность объясняется прежде всего объективными причинами: отсутствием структурированного гражданского общества в России, недостаточной развитостью капиталистических рыночных отношений, низкой политической культурой большинства населения, стремлением в резко поляризованном обществе решать объективно назревшие проблемы не на компромиссной основе, а путем преимущественно силового решения.

Опыт революций в России заставил либеральных теоретиков и политиков пересмотреть тактику компромисса и прибегнуть, в целях удержания власти, к чрезвычайным мерам управления страной в виде единоличной генеральской диктатуры. Однако и этот опыт в период Гражданской войны 1918–1920 гг. оказался несостоятельным и был вновь пересмотрен кадетами в эмиграции. Так, сторонники милюковской «новой тактики» вынуждены были, хотя и с оговорками, признать определенное позитивное значение демократических и социальных преобразований, происшедших в России в результате октябрьского большевистского переворота»{29}.

К моменту Октябрьской революции кадеты стали радикальной правой партией. В ночь 26 октября, уже во время штурма Зимнего дворца, был создан Комитет спасения родины и революции, в который вошли члены ЦК партий меньшевиков, эсеров и кадетов. На заседании ЦК кадетов 27 октября было принято воззвание «Ко всем гражданам». Смысл его был таков: «Мы взываем к вам: спасите Родину и Свободу». Была попытка организовать восстание юнкеров, но оно было быстро подавлено Красной гвардией и войсками Петроградского гарнизона.

Кадеты попытались бороться с советской властью, но 26 октября были закрыты их газеты «Речь» и «Современное слово», а 28 ноября декретом СНК кадеты были объявлены партией «врагов народа», а члены ее руководящих учреждений подлежали аресту и суду революционного трибунала. Недавно бывшая правящей партия перешла на нелегальное положение. Это означало конец либерально-демократического проекта в России начала XX века. С конца XX века знамя либерализма в России достойно несет либерально-демократическая партия Жириновского.

Эсеры

Социалисты-революционеры (эсеры, ПСР) – революционная социалистическая партия России. Первые их организации появились в середине 1890-х гг. Они рассматривали себя как продолжателей традиций «Народной воли» и отвергали догму марксизма обязательного прохождения через формацию капитализма. Партия была образована в 1902 г. из ряда подпольных групп, которые были остатками разгромленной в 1881 г. «Народной воли».

Эсеры считали себя наследниками революционных народников и тяготели к философии боевого действия. Один из основателей партии Н. К. Михайловский говорил другому ее видному деятелю, Н.С. Русанову: «Дюринг, обосновавший теорию справедливости на чувстве мести, здорового возмездия, гораздо больше подходит к современной русской действительности, чем Маркс, который изучает явления только объективно и не обладает достаточно боевым темпераментом, чтобы понимать условия русской политической борьбы»{30}.

Экономический кризис 1890-х годов вновь обострил интерес концепции особого пути России к социализму и роли общинного крестьянства в революции. Теоретик эсеров В. М. Чернов в своих работах отрицал мелкобуржуазный характер трудового крестьянства и доказывал общность его интересов с рабочими. Это усилило влияние эсеров среди радикальной интеллигенции. Основой идеологии эсеров была доктрина пути к социализму народников, а в сфере теории допускалось разнообразие. Поэтому с самого начала в партии были разные течения. Будущая революция считалась «социальной», переходным вариантом между буржуазной и социалистической.

Развитие партии было отягощено тем, что ее организация происходила под контролем охранки с 1899 г. Руководил этой операцией начальник московского охранного отделения С. В. Зубатов. Через провокатора Е. Ф. Азефа он организовал и подпольную типографию эсеров, благодаря Азефу были проведены и аресты эсеров по всей России в 1903 г., а потом в Петербурге. Однако полиция не справилась с растущей партией, она возродилась и завязала связи с другими революционными левыми организациями. К 1905 г. в ее составе было более 40 комитетов и групп, объединявших около 2–2,5 тыс. чел. Социальный состав ПСР характеризовался преобладанием интеллигенции, учащихся и студентов. Лишь около 28 % ее членов были рабочими и крестьянами.