Лагерь волшебниц №208. Том II - Сентай Хорнин

почти невероятному стечению обстоятельств выпала одна из немногих неразумных аномалий этой планеты. Как бы за парочкой из Жени и Целии не закрепилась слава её любимчиков. Хотя, Элайза была не против. Одна была почти племяшкой, а второй обещал со временем по-настоящему расцвести.

От взгляда старой извращенки не ускользнула так привлекательно немного выделяющаяся из штанов попка. Поставь кто перед Элайзой зеркало и та бы поразилась, насколько глупое лицо у неё сейчас было. М-м-м, а ведь он как раз усыплён, и по прямому приказу Ули. Всё в рамках договорённости, да и память поправлять не надо будет. Хотя, чёрт, нужно ведь добиться его разрешения. Этого она от спящего точно не получит.

Но Элайзе всё равно больше нравится играть с мальчиками, находящимися в сознании. Смотреть как медленно ужас в их глазах сменяется удовольствием. Как их тела сами хотят стать ещё более чувствительными, даже усиливая эффекты трансформационных заклинаний. Пусть ничего глобального делать девушке нельзя, но что мешает посмотреть и немного подразнить?

Элайза сняла с Жени штаны и трусики. Хоть иллюзия и добавлена Улеанной, ничто не мешало её подруге спокойно видеть сквозь её заклинания. Миленький розовый поясок верности. Крашеный, разумеется, из даргрина. Чтобы точно жертва не могла его самостоятельно снять силой. Как же хорошо, что у Элайзы был мастер ключ. Интересно, какое будет лицо у Жени, если он узнает, что его дружок был на свободе?

— Даже не думай. — пронеслось у Элайзы в голове, как только ключ оказался в замке. Похоже, Уля смогла поместить туда полноценное заклинание слежения. Элайза расстроенно вернула всё как было. Ну совсем не дают повеселиться!

Пришлось выполнять просьбу подруги без прерываний на сладкое. Сперва телепортировала Женю, потом прошла в палату к Целии, где проделала то же самое и, наконец, переместилась сама. Оказались они на подземном уровне администрации, где уже ждала Улеанна.

Две жертвы её амбиций уже лежали в двух регенеративных капсулах. Наследие давней трудовой колонии, которое никому не было нужно, ведь даже тогда эти устройства были устаревшими. Другое дело, что в руках знающего человека они могли быть способны очень и очень на многое. Даже вырастить тело с нуля с программируемым изменением фенотипа. Здесь были созданы многочисленные клоны Жени, здесь была рождена из небытия Целия.

В остальном это место больше напоминало ангар, чем подвал. Кто знает, для чего оно раньше использовалось. Но Улеанна всё приспособила под себя. Стройные ряды старых технологий, разворованных секретных баз, по которым в своё время помотала девушку жизнь, приглушённо освещались, создавая обстановку таинственности и незаконности. Что не было далеко от правды.

— Спасибо, что помогаешь. Но руки всё же не распускай — Спокойно произнесла директриса. — Мне нужно полное сканирование Жени и мясной марионетки. И под полным я имею в виду полное. Не тот фарс, который вытворяет Кимена каждый год.

— У Целии, вообще-то, имя есть. Не пытайся скрыть своё отношение к ней за безразличием. Ты же даже не вкладывала ей искусственные воспоминания а растила, как полноценную девушку. Даже ты не можешь сказать, что никогда не испытывала к ней чувств.

— Если бы я её любила, как ты сама считаешь, то я бы костьми легла, но в магических лагерях она бы не появилась ни в коем случае. Закрыли тему. Мне нужно всё, что только можно вытащить, магией и машинами.

Не одна Улеанна умела обращаться со старой технологией. Ведь нельзя возрождать магией тех, в ком магии нет. Можно попытаться, но результат никого не устроит. Поэтому здесь иногда возрождались особо понравившиеся ей мальчики. Пока окончательно не надоедали и она не покупала новых, ведь это выходит дешевле.

— Я почему-то думала, что всё что тебе нужно, ты уже выяснила — работа с капсулой и пассивное магическое сканирование не требовали слишком большой сосредоточенности, потому Элайза могла спокойно болтать.

— Вот сейчас я точно всё выясню. Я не зря послала их поуклоняться от молний. Теперь у нас есть статистика. Разумная аномалия, искусственная и неразумная. Каждая должна была оставить свой след.

— Что, отправлять прямо в кристалл неразумной побоялась, да? — Немного ехидничала и подзуживала Улеанну так и не добравшаяся до тела Элайза.

— Да. Ты же прекрасно за время службы поняла, что разумные конкретно нам не враги. А тех, кто просто хочет убивать — подавляющее меньшинство. Зато случаев возвращения от последних живьём не было задокументировано ни разу. Так что своим активом я так бездарно не рискую. Лишь провела по краешку, чтобы получить прямые данные.

— Ты что, не веришь, что я смогу его воскресить? Я могу буквально из пальца воссоздавать тела, если это нужно, ты можешь хоть устраивать ковровые бомбардировки этим парнем. — возмутилась Элайза тому, что её недооценивают.

Улеанна вместо ответа положила руку на пластистекло капсулы, погладила, будто это было самое дорогое, что у неё было и сказала тихо, будто сама не была в этом уверена.

— Аномализация Жени — около семи процентов. Ты весьма умела, соглашусь, но всё-таки не божество.

— Но ведь после двух не живут! По крайней мере, так говорят… — пребывая в шоке, произнесла Элайза.

— А ещё говорят, что если мы перестанем сдерживать аномалии, то это приведёт к концу магии в галактике. И правдоподобно так говорят, с огромными выкладками, которые запутают почти всех. Всем утверждениям, что пришли из центральных секторов, нельзя верить на слово

— Да-да-да. — сказала Элайза так, будто уже в тысячный раз это слышит. Что не было далеко от истины — Я знаю что ты придерживаешься теории миграции магии. Но ведь даже опираясь на неё, знание о том, что аномалия заберёт всю ману и переместит её в другое место в космосе мало утешит оставшийся без портальной связи и высоких манатехнологий мир. Который ещё потом и вымрет.

— Не утешит — согласилась Улеанна. — Но вместе с этим, вместо бессмысленной многотысячелетней борьбы мы давно могли бы изучать возможности налаживания контакта с аномалиями и мягкого их перемещения в нужные места галактики.

— Улеанна, хватит! — Элайза редко когда называла свою подругу полным именем. Это обычно означало, что она перешла некую черту. — Есть вещи, о которых говорить можно и о которых нельзя, и ты это прекрасно понимаешь. Твоя официальная биография не просто так пестрит дырами!