Скифы в остоконечных шапках - С Фингарет

- Не ходи, возлюбленный брат, в Скифию, - пропищал вдруг маленький человечек ростом с пятилетнего мальчонку. Он вынырнул из-за кресла Дария и, заложив руки за спину, важно прошелся взад и вперед по расстеленному ковру.

- За Понтом нет ничего, кроме стужи и рек, застывших в печальном молчании, - продолжал пищать, покачиваясь на своих коротких ногах, теребя волосы и потирая лоб, словно мудрец Артабан во время мучительно трудных раздумий.

Высокородные гости расхохотались.

Вдруг с легкостью, которую трудно было представить в изуродованном теле, карлик вспрыгнул на спинку царского кресла и уселся, свесив короткие ножки. Его голова очутилась с головой Дария, словно на плечах царя царей было две головы. Одна из них принялась вещать:

- Когда я родился, задрожали могучие горы. Когда вступил в пору юности, Кавказ от страха сбросил свои леса. Когда возмужал, вспять потекли быстрые реки и задрожали остроконечные шапки на бедовых головах непокорных скифов.

Карлик Бэс, вывезенный из Египта, был любимцем Дария. Бэсу разрешалось поддразнивать даже самого царя царей.

- Голос мой перенял, - с притворной досадой сказал Дарий. - Прочь, бездельник, не то отдам скифам, они тебя за зайца примут и съедят без приправы. Одни браслеты с жуками останутся.

У себя на родине Бэс возглавлял ювелирную мастерскую. Взятый ко двору Дария, он вынужден был сменить египетский набедренник на персидское платье, но ни за что не соглашался расстаться с браслетами и кольцами собственной работы, украшенными изображениями египетских священных жуков скарабеев.

Одетые в темное слуги бесшумными тенями передвинулись по ковру, убрали серебряные тарелки с остатками мяса. Взамен появились подносы с жаренной дичью и утиными яйцами, испеченными в золе. Из расписных греческих амфор полилось в кубки вино.

К вечеру стали возвращаться посланные в разведку воины. Первым в шатер был введен начальник тройки, уходившей на юг.

- Великий царь, царь царей и повелитель стран, - сказал начальник южной тройки. - Мы двигались в южном направлении весь день, как было приказано. Степь пуста, даже стадо, ведомое пастухом не встретилось нам на пути.

Тройка, отправленная на север, вернулась второй.

- Великий царь, царь царей и повелитель стран, - сказал начальник северной тройки, когда был допущен в шатер. - Мы двигались на север согласно приказу. На пути мы обнаружили брошенную кибитку, рядом горн с остывшей золой и две наковальни. Недалеко от горна лежит скиф, убитый персидской стрелой.

Начальник северной тройки положил перед креслом Дария стрелу с железным наконечником.

- Моя, - произнес Отан, разглядев оперение. - Продолжай.

- Кибитку бросили в попыхах. В ней остались платья, шкуры, домашняя утварь. На наковальне лежало вот это.

Рядом с оперенной стрелой очутились бронзовые наконечники. Дарий взял наконечник в руки, внимательно оглядел, потрогал загнутый книзу длинный и острый шип.

- Отменно сработано, - сказал царь царей. - Наконечник с шипом не скоро извлечешь из раны. Можно ли было предположить, что дикие скифы способны с таким совершенством обрабатывать твердый металл? Говорят, что своей святыней они почитают огромный котел, отлитый из бронзовых наконечников, и потому все наконечники делают бронзовыми, а не железными, как мы.

- Что скажешь, Бэс? - обратился он к карлику. - В металлах ты разбираешься лучше других. Хороша ли работа?

Бэс молча кивнул головой.

- Продолжай, - сказал царь царей разведчику.

- Больше мы ничего не обнаружили, царь царей, повелитель стран. Степь пуста. Трава не примята. Людей, селений или брошенных стад на нашем пути не встречалось.

Начальник северной тройки покинул шатер. Осталось выслушать последнее донесение, но прошла ночь, а разведчики, посланные на восток, не вернулись. Они погибли или попали в плен, и это тоже являлось донесением. Гибель разведчиков без слов указывала, в какой стороне затаился враг.

- В путь! - прозвучала команда.

На рассвете войско свернуло лагерь и двинулось на восток.

10. СОВЕТ ВОЖДЕЙ У МЕЧА

Узнав от своей разведки, что Старик не солгал, что тьма войска движется через степь на восток, Иданфирс созвал на совет вождей всех соседних племен. И пока в очередном стойбище предводитель подносил к иссохшим губам Савлия по куску от каждого яства, сын Савлия со своей дружиной мчался к священному Мечу, где было назначено место встречи.

Его ждали. Восемь вождей, оставив поодаль свои дружины, расположились на большом войлочном ковре. По кругу ходил кубок-ритон из турьего рога в золотой тисненой оправе.

Иданфирс осадил коня и спрыгнул прямо на войлок. Вождь невров, юноша с бледным рыхлым лицом, располосованным татуировкой, недовольно отодвинулся. Пыльные сапоги очутились рядом с полой его узорчатого кафтана.

- Да будет вам удача, да продлится ваш род, да умножатся ваши стада, - сказал Иданфирс. Он сел на пятки, как обычно сидят кочевники, когда беседуют и отдыхают.

- То же и тебе, - откликнулись вожди.

Царь будинов, рыжеволосый великан с голубыми глазами, протянул Иданфирсу ритон, наполнив предварительно из бурдючка.

- Простите, вожди, что заставил ждать, - сказал Иданфирс. - Не хотел дух отца раньше времени тревожить, ушел с первой стоянки. - Он сделал глоток и передал ритон дальше. - Созвал я вас, вожди, в священное место, чтобы совет держать. Царь персов Дарий и семьсот тысяч воинов топчут степь. Их мечи ищут крови; на остриях их стрел притаилась смерть. Жить нам или погибнуть, вожди? Ваше слово.

- Давно ли скифы стали бояться чужого оружия? - насмешливо спросил вождь невров.

Невр был молод, не ему было первому говорить. На скулах Иданфирса забегали злые желваки.

- Скифы чужого оружия не боятся, - выговорил он медленно, топя в словах гнев. - Только скифов горстка, а персов гора. Малому большое не одолеть. Гора горстку раздавит.

Невр рассмеялся. Он был доволен, что скифы, считавшие себя властелинами степи, попали в беду.

- Горстка, царь Иданфирс? - продолжая смеяться, сказал вождь невров. - Когда в давние времена скифский царь Ариант пожелал узнать, много ль под его властью людей, он приказал каждому скифу принести по бронзовому наконечнику. Сколько наконечников набралось? Гора. Своими глазами видел близ Гипаниса вашу святыню - огромный котел, отлитый из наконечников. Толщина его стенок шесть пальцев.

Иданфирс не стал тратить время на пререкания.

- Не о том речь, - сказал он. - Персы раздавят нас, за вас примутся. Справитесь ли с ними поодиночке? - Он обвел глазами по очереди всех вождей, дольше всего его взгляд задержался на широком, открытом лице вождя будинов.

- Моя мысль догнала твою, Иданфирс, - отозвался рыжеволосый великан. - Вместе мы сила, поодиночке - ничто. Персы пришли завоевать всю степь, и будины натянут луки вместе со скифами, в стороне остаться не пожелают.

- Пусть только персы посмеют напасть на невров, невры дадут им отпор. За скифов же биться невры не будут, - сказал юный вождь упрямо.

- Дарий разрушил крепости на Ниле, смел с лица земли города Вавилона. Невров персы раздавят и не заметят, как раздавили, - сказал вождь меланхленов. - Но в одном невр прав. Дарий затеял поход против скифов, не против нас, и мы подождем. Так ли я говорю, вожди? Разве скифы нам друзья или братья, что мы должны проливать за них нашу кровь?

Скифы не раз совершали набеги на оседлые племена, живущие по краю степи, и три вождя коснулись подбородком груди, выражая согласие с вождем меланхленов.

От меланхленов Иданфирс отказа не ждал, другое дело - дикие тавры, живущие разбоем без суда и закона. Но спорить и уговаривать не приходилось. Каждый вождь принял решение.

- Что скажут наши соседи с восхода и юга? - быстро спросил Иданфирс. Не хотелось ему и здесь услышать дурное.

- Я боюсь, что война вытопчет наши посевы и вырубит наши сады, сказал вождь гелонов и трижды дунул на бобровый воротник своего кафтана, отгоняя зло. - Чтобы этого не случилось, гелоны выступят вместе с войском будинов и скифов.

- Гелоны могли бы укрыться в своих лесах и отсидеться в болотах, но они не хотят уподобиться бобрам или лягушкам! - воскликнул вождь савроматов. - Ну а нам, и подавно, точить мечи. Если савроматы отступят, то женщины смогут плевать им в лицо. Презирая мужчин, они пойдут на врага сами.

Племя савроматов, занимавшее землю за рекой Танаисом [Танаис древнее название Дона], к северу от впадины Меотийского озера [Меотийское озеро - древнее название Азовского моря], вело свой род от женщин воительниц - амазонок. Савроматские женщины, сохраняя стародавний обычай, охотились вместе с мужьями, стреляли из лука, скакали в седле и носили мужскую одежду.

- Правильно, савромат! - сказал Иданфирс. - Если будет нужда, и наши женщины сядут в седло и повесят на пояс горит, а не золотые безделки, Иданфирс кивнул в сторону молодого вождя невров, с ног до головы увешанного украшениями и талисманами из волчьих клыков, оправленных в золото. - Ступайте, - сказал он вождям, не пожелавшим присоединиться к союзу, - и журавли, пролетевшие сейчас над священным Мечом, протрубят во всех стойбищах и селениях о трусости пяти вождей.