Московское золото или нежная попа комсомолки. Часть Вторая - Алексей Хренов

значительных успехов достигнуть не удалось. Им удалось лишь нарушить строй атакующих, из-за чего франкисты сбрасывали бомбы не так прицельно. Однако взрывы продолжали сотрясать землю, а в небе клубились чёрные столбы дыма, оставляя вопросы, как Картахена выдерживает этот удар.

К слову в пароход не попало ни одной бомбы, единственная осветительная бомба рванула в 5 метрах от борта и ценный груз начал выгружаться на причал.

Леха стоял на причале и смотрел на качающийся на тросах огромный ящик, зависший над причалом. «Старый Большевик», грязный и закопчённый пароход, прощался со своим содержимым. После двух недель плавания он затих у причала Картахены и развеселые испанские докеры с криками и яростной жестикуляций сгружали на причал помощь Союза для защиты республики.

В порту Картахены, при разгрузке «Старого Большевика», как всегда не обошлось без курьёзов. Мощности кранов оказались ограничены, и возникла дилемма: что выгружать в первую очередь — танки или самолёты. Лёха, воспользовавшись своим влиянием и знакомством с товарищами Кузнецовым и Рамишвили, советником капитана порта, выбил себе пятнадцать огромных ящиков с частями бомбардировщика, которые лежали сверху в трюме.

Активно борясь за своё место под солнцем, Лёха столкнулся с советским танкистом, который всеми силами пытался ускорить выгрузку своих танков. Спор накалялся, но вот настал обед и испанские грузчики ушли на сиесту, воцарилась вынужденная пауза. Огромный ящик так и остался качаться в пяти метрах над причалом, ожидая окончания перерыва. Видимо, это настолько выбило танкиста из колеи, что он, смирившись с ситуацией, вдруг протянул руку Лёхе:

— Полковник Кривошеин, — представился он, а потом добавил, будто с запоздалой мыслью, — Семён Моисеевич. Танкист.

— Старший лейтенант Хренов, лётчик, — не раздумывая, ответил наш герой, а затем с усмешкой добавил, — Дон Хуян Херров, если по-местному.

Кривошеин, немного озадаченный таким знакомством, вопросительно посмотрел на Лёху:

— Как думаешь, когда начнут выгружать? — спросил он с нервозностью, ещё не знакомый с испанскими традициями.

— Да через час должны. Если «Маньяна» не наступит, — хмыкнул Лёха, привыкший к местным «особенностям» работы. — В смысле, если ничего не случится, а то может окончание рабочего дня подойти или еще какая то хрень помешает, — перевёл он танкисту.

В разговоре Лёха, вместе с подошедшим испанским капитаном порта, сумели убедить Кривошеина, что самым разумным решением будет начать с выгрузки грузовиков. Они предложили сразу прямо на причале привести их в рабочее состояние, чтобы затем использовать для быстрой доставки остального груза.

К сожалению, Лёхины предчувствия оказались небезосновательны и в первый день разгрузки после обеда испанские грузчики не вернулись к работе. Ящик так и остался качаться над причалом. Не исключено, что они были и простимулированы агентурой мятежников.

Поняв, что без Кузьмича не обойтись, на следующее утро Лёха вооружил его пистолетом, проверил свой Браунинг, и наши герои отправились пообщаться с руководством грузчиков.

Когда общение с главой профсоюза грузчиков, Лёхе хотелось назвать его грязным и вонючим мафиози, зашло в некий тупик, Кузьмич сказал:

— Лёша! Они от кого-то получили указание препятствовать разгрузке, вот он и крутит, как может.

Лёха посмотрел на развалившегося за столом толстого испанца, на упитанного охранника, стоящего у двери, встал и не спеша подошёл к охраннику…

— Кузьмич, если что наставь свой пистолет на этого толстого, — по-русски сказал Лёха.

Единым движением выдернув свой браунинг он впечатал его глаз охранника. Тот схватился за лицо и упал на колени. Лёха не сомневаясь вырубил его ударом по голове. Толстый босс начал подниматься из-за стола, пытаясь вытащить застрявшее в складках одежды оружие и замер под наставленным на него пистолетом Кузьмича.

Прыжком Лёха преодолел расстояние до босса. Вдавив свой браунинг в щеку толстяка, так что бы ствол упирался тому точно в глазик, он произнес с доброй улыбкой людоеда:

— У тебя два пути. Или ты даешь команду своим работать как проклятым, без обеда и перерывов или у профсоюза сейчас появится новый лидер! Твой заместитель спит и видит договориться со мной!

Толстый предводитель грузчиков, покрутил головой и с неохотой кивнул:

— Хорошо, но дайте команду вашим ходить с оружием и чуть что подгонять моих лентяев. Я тогда скажу, что ничего не могу сделать…

— Ладно. Я договорюсь на высокий тариф, — пообещал Лёха, чем вызвал улыбку у толстого грузчиков.

И разгрузка пошла. Советские советники, поголовно вооруженные Наганами, не стеснялись подгонять испанских грузчиков.

* * *

Кривошеин поначалу попытался настоять на своём, протолкнув разгрузку танков, но увидев, что испанские рабочие не понимают его русского и просто улыбаются в ответ разводя руками, танкист в конце концов сдался. Работа закипела, и грузовики начали прямо на причале подготавливать к выезду, чтобы не терять время.

Как оказалось, место для сборки танковой группы Кривошеина было выделено прямо через забор от аэродрома, где базировался Лёха. Само собой, это послужило отличным поводом для завязавшегося общения. Лёха, уже бегло говорящий по-испански, оказался просто незаменимым, он переводил всем и вся, и испанским рабочим, и советским военным. Танкист быстро проникся к нему уважением, что позволило Лёхе стать главной частью всей этой движухи.

* * *

И в какой то момент, варясь в этом бардаке, Лёха вдруг вспомнил, откуда ему показалась знакомой эта фамилия и где он мог видеть этого человека. Это был привет из далёкого будущего.

Лёха вспомнил, что видел его фотографию — на Википедии. На ней уже комбриг Семён Моисеевич Кривошеин стоял и улыбался рядом с генералом Гудерианом в сентябре 1939, присутствуя на выводе частей вермахта из Бреста, захваченном немцами у Польши и по договору о дружбе переданном СССР.

Лёха аж встал на несколько секунд, удивляясь, как причудливо переплетена история.

Выгрузив ящики с самолётами, запчастями, а также летчиками и техниками, весь этот караван отправился на аэродром в Лос-Альказарес.

Надо ли говорить, что в итоге первыми покинули причал пятнадцать грузовиков Кривошеина, на которых уже красовались ящики с самолётом одного весьма предприимчивого военно-морского проходимца.

15 октября 1936 года. Аэродром Лос-Альказарес.

Весь аэродром превратился в один огромный сборочный цех под открытым небом.

Франкисты периодически вносили свой бомбовый хаос в этот трудолюбивый муравейник.

Однажды они даже влепили бомбу прямо под стену ангара, повредив аж шесть составленных рядком крыльев для СБ.

Бедный начальник всех технарей, воентехник второго ранга Алексеев, аж рвал остатки волос на и так лысой голове, крича, где он теперь возьмёт замену.

Лёха вместе с Кузьмичом вкалывал, как проклятый, на сборке и настройке своего самолёта. И конечно, не