В трех шагах (СИ) - Романов Герман Иванович

— Это хорошо, что там много авиации, товарищ Кулик, но лишних самолетов не бывает, есть запас для восполнения потерь. Прошу вас помнить — острова занимать должна наша пехота. Вы должны обязательно учитывать политический момент, ведь после войны последует мир, и эти Курилы не должны стать той самой «разменной монетой».

— Понимаю, товарищ Сталин — состав десанта уже определен, учения по высадке проведены. На берег будут высаживаться только наши горные стрелки и морская пехота, американцы обеспечивают артиллерийскую и воздушную поддержку, выделив офицеров связи и корректировщиков.

— Это хорошо, что вы понимаете эти нюансы, товарищ Кулик. С началом этой войны Япония фактически сама денонсировала заключенные с ней царским правительством договора, и мы имеем полное право настаивать на возвращении всех отданных самураям земель. Но и занимать их должны именно мы, невзирая на трудности и потери.

— При необходимости я могу вылететь на Камчатку…

— Не стоит, — Сталин его оборвал решительно и быстро. — Отправьте одного из заместителей, можно адмирала Исакова. Но вам надлежит быть в Хабаровске или Владивостоке, но лучше в Харбине. Вы понимаете, товарищ Кулик, какое значение имеет для нас этот город. Или вам требуется объяснить, почему его надлежит занять как можно быстрее?

— Никак нет, товарищ Сталин, я все понимаю правильно, — быстро ответил Григорий Иванович, уловив в голосе Верховного главнокомандующего сильное раздражение, которое тот попытался скрыть интонацией. И озадачился — ведь если Иосифу Виссарионовичу так нужен Харбин, столица так и несостоявшийся «Желтороссии», то отдавать китайцам его он явно не намерен. А это означало только одно — пересмотр стратегических планов, как и то, что Мао почему-то сейчас впал в немилость. Впрочем, на объединение с китайскими коммунистами и в реальной истории Сталин не пошел, понимая, что это означает «растворение», ведь населения Китая даже сейчас чуть ли не в два с половиной раза больше, чем в СССР.

— Это хорошо, что вы правильно понимаете политику нашей партии и правительства, — от услышанных в мембране слов Кулик чуть ли не закашлялся, но перетерпел. Какие тут могут быть шутки, и за меньшие прегрешения можно было поплатиться. Потому поспешил заверить Верховного Главнокомандующего в успехе, хотя и был серьезно озадачен.

— Харбин мы освободим от японских милитаристов, товарищ Сталин, обязательно освободим, и очень скоро.

— Это хорошо, что вы уверены в собственных силах, товарищ Кулик. Чем быстрее мы выбьем из войны Японию, тем лучше — наше положение с подвозом ленд-лиза ухудшилось, и значительно, после победы германского флота в Арктике. «Южный маршрут» перестал действовать, остался только «северный», однако там, на коммуникациях три вражеских линкора, включая «Тирпиц». А занятие Курильских островов позволит задействовать «восточный путь», и получить поставки из Америки. В Маньчжурии большие ресурсы, там уголь и чугун — они нам тоже требуются. Так что постарайтесь как можно быстрее добиться успеха, вы не генерал Куропаткин.

— Я понял, товарищ Сталин, — а что еще оставалось отвечать при таком формулировании приказов. Все предельно ясно — несмотря на все успехи сорок второго года и значительное снижение потерь, дела на западе явно идут хуже, чем в «реальности». И оно понятно — «Евросоюз» прямо на глазах «распухает», а это тысячи предприятий, которые стали работать на войну. Фактически теперь не только Европа «объединена» Гитлером, но и в его орбите северная Африка и Ближний Восток, и что хуже всего, немцы добрались до неисчерпаемых запасов нефти, и кое-что стали использовать.

— Вот и хорошо, товарищ Кулик, надеюсь на вас…

Связь прервалась, стало ясно, что Сталин закончил разговор. Григорий Иванович положил трубку и в полной задумчивости уселся в кресло. Появление у японцев германских ПТО серьезно озадачило не только его, но и Москву, раз решили полностью остановить производство «тридцатьчетверок» раннего типа в Горьком и Сталинграде. И потихоньку переходить за оставшиеся зимние месяцы на выпуск варианта МКУ, который по своим характеристикам фактически является тем самым Т-44, только в недоработанном виде, потому броня всего в 75 мм, и то только со «лба», да и пушка в 76 мм вместо 85 мм. Но проект «Т-54» Сталин уже оценил и дал «отмашку» на его воплощение в металле. Так что через год на полях сражений появится совсем иная машина, та самая, которая станет «основным боевым танком». И установленная на ОБТ 107 мм пушка полностью «обнулит» и «тигры», и так не появившиеся «пантеры», а «шерманы» с «кромвелями» вообще не являются для него противниками. «Першинги», конечно, практически равноценные танки, но их начнут выпускать только в сорок пятом году, и никакой роли на полях сражений они играть не будут.

Вопрос только в одном, и маршал озадаченно его произнес вслух, потирая лоб и вытаскивая из желтой пачки с изображенным на ней верблюдом, длинную сигарету:

— Если дела пойдут так дальше, то война с Германией займет куда больше времени…

Последний полет «камикадзе» — бывало и такое…

Глава 14

— Бои под Гуадалканалом идут жестокие, Иван Степанович, американцы при высадке понесли серьезные потери, которые, понятное дело, в печати не объявляют, но моряки о них знают, и мы соответственно тоже. Три тяжелых крейсера у наших союзников точно потеряно, и еще один австралийский крейсер типа «графство». У острова Саво состоялся ночной бой, японцы применили необычно мощные торпеды с зарядами, если верить, в полтонны взрывчатки и калибром в двадцать четыре дюйма.

Командующий СТОФ контр-адмирал Левченко старался приводить взвешенные и трижды перепроверенные факты, ведь адмирал Исаков, как и сам Гордей Иванович раньше, был заместителем наркома флота, и занимал должность начальника Главного морского штаба. А сейчас являлся еще и заместителем главнокомандующего Дальнего Востока маршала Кулика, и прибыл на Камчатку формально с инспекцией, а на деле для наблюдения за десантной операцией на северные острова Курильской гряды. Но в первую очередь Ивана Степановича интересовали действия US NAVY на южном ТВД, где американский флот начал большое наступление против японцев вдоль длинной гряды Соломоновых островов.

— Нимитц занял несколько островов вдоль пролива Слот, и отсек японский гарнизон на Гуадалканале от Бугенвиля, взяв коммуникации под воздействие своих легких сил. Мои штабные офицеры карту сделали на основе американской, где обозначили японские базы, чтобы четко представлять обстановку. Кинкейд мало что скрывает, наоборот, сказал, что адмирал Нимитц настоял, чтобы ввести меня в курс происходящих событий, чтобы потом не допускать возможных ошибок при захвате всей курильской гряды. Правда, честно говорить о потерях не хочет, говорит, что никто не ожидал столь серьезного сопротивления от японцев, думали, что противник просто бросит свой гарнизон на острове на произвол судьбы.

— Четыре «вашингтонских» крейсера это единственные потери наших союзников в ночных боях за Гуадалканал?

— Нет, Иван Степанович, насколько я понял, потеряно еще три легких крейсера, из которых один с пятидюймовыми пушками на манер британских «Дидо», и с десяток эсминцев. Транспорты тоже погибли, сколько понять трудно, но, по всей видимости, немало. Однако высадка произошла успешно, аэродром американцы захватили, а японцев вытеснили в леса, вернее джунгли, вглубь острова. Я сам не думал, что он такой большой — больше пяти тысяч квадратных километров, почти втрое больше Парамушира. Да и вообще не думал, что все эти Соломоновы острова имеют какое-то значение.

Левченко пожал плечами, развернул на столе карту затерянных в Тихом океане островов чуть ли не на краю земли. Исаков склонился над ней, быстро прошелся линейной и циркулем — несказанно удивился от величины расстояний. Ни один советский легкий крейсер на полной заправке не мог до них добраться — банально не хватило бы дальности плавания. Хотя нет — «Петропавловск» с «Адмиралом Макаровым» и двумя бывшими «омахами» вполне бы дошли, но так они американской постройки, у янки в приоритете именно дальние океанские плавания.